Эйлин Джек Вилли
дым

Orphanage "Ring of Bells"

Объявление












Новости Каталоги
[14.01.2015]
Идет запись на квест "Вы как раз вовремя", Дары волхвов и Замерзшие души.


[05.01.2015]
Запущен конкурс 18 призраков.


[19.12.2014]
Произошла смена игровой системы.
Игра Квесты
/1/ - /5/
20.12.2011 - 24.12.2011
Кармэла и Джека, праведника и грешника, поймали в гостиной и отправили в подвал за фонарями. Но, кажется, в подвале они не одни. Смогут ли ребята забыть на минуту о ссоре и объединить усилия, чтобы избежать неприятности?
"Вы как раз вовремя"

Темнота сгущается

Дары волхвов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Orphanage "Ring of Bells" » • Первый этаж » ♦ /4/ подвал


♦ /4/ подвал

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Дата, время: 23.12.2011, 9:00-11:00
Место: В подвале всегда темно и сыро, спичку зажечь - уже подвиг. Электричество сюда не провели из соображений безопасности, но на входе всегда лежит десяток свечей, хоть и без спичек. Каждую весну здесь по щиколотку воды, зимой очень холодно, а летом много паразитов и грызунов. Сюда никогда не проникал солнечный свет, что на руку всем мертвым обитателям приюта. А еще подвал очень большой, охватывает почти всю площадь здания приюта, но настолько заставлен всяким хламом, что это пространство не замечается. Складывается ощущение, что полками и ящиками он разделен на комнаты и коридоры, которые в целом представляют из себя лабиринт.
Но главная особенность - это эвакуационные ходы времен второй мировой. Они, конечно же, закрыты. Наверное.
Участники: Carmal Rowel, Jack Wallace, Simon Spirit
Описание ситуации: Кармэла и Джека, праведника и грешника, поймали в гостиной и отправили в подвал за фонарями. Но, кажется, в подвале они не одни. Смогут ли ребята забыть на минуту о ссоре и объединить усилия, чтобы избежать неприятности?

0

2

/Коридор/
Рука сжалась сильно, казалось, будто прорвала одежду, а ногти впились в собственную кожу. Думалось, что если Джек разожмет руку, то всю силу придется вложить во что-нибудь другое, что может не понравиться ни ему, ни вообще кому-нибудь. Все-таки времена неудержимой жестокости закончились, ведь Уоллес исправился. Хотя об обратном напоминали множественные мелкие шрамы на коже. Шрамы от "перышек" и "бабочек", от ржавых гвоздей, вилок и ногтей. Все его шрамы - это свидетельство самозащиты тех, кто подвернулся Джеку под руку. Фанатик, как будто почувствовав это, сцепил ледяные пальцы на его запястье. Больно. Если бы парень разжал руку, то вряд ли бы смог ее убрать. На секунду он задумался о том, кто кого ведет в подвал. Наверное, все было совсем не так, как думал Джек, и это заставило пошатнуться его решимость. А нет, показалось.
Путь к подвалу постепенно темнел, окон и тепла становилось меньше, люди словно обходили это место, не потому что оно считалось обителью призраков и полтергейстов. Многие, даже взрослые, обходили его просто так, не потому что боялись, а на всякий случай. Дверь в подвал темнела в конце коридора, распространяла свою тьму за допустимые ей границы, расстилала по полу холод. Она никогда не закрывалась, туда ведь и так никто не ходит, поэтому открыть ее ударом с ноги не составило труда. Шумное заявление о себе по идее должно было распугать всех призраков и... стоп.
Джек вовремя остановился, схватившись свободной рукой за стену, даже чуть наклонился вперед. Он совсем забыл, что в подвал ведет небольшая, но крутая деревянная лестница в 7 неполных ступеней, которые были стары также, как и приют. "Неполных" - это потому что одна из них ездила под ногами, намереваясь скинуть каждого, кто на нее наступит. Не всегда, правда, поэтому Уоллес подозревал о том, что это был какой-то призрак. Медлить он не стал. Первым зашвырнул Монашку в подвал, вдруг вспомнив, что он все еще держит его.
- Дамы вперед, - любезно улыбаясь, не сдерживая сил, толкнул парень своего "спутника" к лестнице.
Тот как-то притих в пути, позволив Джеку немного успокоиться и забыть о его существовании. Так оно в общем-то и случилось. Теперь Джеку было в тягость разбираться с Мэлом, но любезничать он с ним не собирался. Поэтому, проследив за тем, как парнишка "приземлиться", зашел сам. Но спускаться не собирался.
Он остановился на первой ступени и начал искать что-то на полке справа. С коридора проникало немного света, но темный отпечаток силуэта парня на каменном полу подвала все равно выделялся. И как-то... Нет, он повторял все его движения. Показалось. Точно показалось. Джек этого даже и не заметил, пока нащупывал свечки.
- Лови, - не обращая внимания на все, что делал и говорил защитник, Джек бросил ему в лицо старый огрызок свечи.
Руки были в пыли и паутине, которую собрали на полке, хотя хотелось бы там найти что-то еще, что-то кроме вездесущей пыли. Например, расписной ножик или амулет. Но нет. Там было бесполезно искать даже спички. Спичек там никогда не бывает, они всегда пропадают. Свои использовать не хотелось, потому как подозрения, что пропадут и эти, были не спроста.
- Огонька не найдется? - спросил Джек все еще стоя на лестнице.
Вид, к слову, у Защитника сейчас был не лучший. И стал еще хуже.

+1

3

-------> Коридор

Кармэл почувствовал сырой сквозняк, скользнувший по коже, ещё до того, как его взгляд сфокусировался на дверном проёме, слегка похожем на врата в Чистилище. Почему именно в Чистилище? Потому что из Ада должны вырываться языки пламени, а мгла в подвале казалась абсолютно непроглядной. Роуэлу уже приходилось иметь дело с, так скажем, "нижним приютом", но особенно глубокого знакомства мальчик до сих пор избегал. Он заходил сюда всего пару раз, оба раза со старшими, которые использовали его в качестве носильщика. Мэл и не возражал. Один из "эксплуататоров" сломал себе руку, так что, даже если бы Кармэл и был в обиде, кармическая месть уже свершилась. Да, здесь снова нужна шутка про имя. Каждый раз - как в первый.
Чем ближе двое подходили к двери, тем холоднее становилось. Сквозняк (какой сквозняк, идиот? откуда, интересно, может идти воздух там, внизу?) забрался под свободную клетчатую рубашку, но Кармэл даже не поёжился - он почувствовал внутреннюю гармонию с этим ощущением, а кожу защитила майка. Уоллес остановился перед самым проходом, а ведь Мэл успел даже почти забыть о нём. Ну нет, ладно, это преувеличение, но "напарник" по крайней мере не беспокоил мальчика, пока они шли. Роуэл был слишком занят самоедством, к счастью, уже прекратившемся. В конце концов, у него было дело. Это дело требовало определённой концентрации.
Джеков рывок не был такой уж неожиданностью. Мэл, конечно, не готовился к нему заранее, но среагировать успел - во многом, благодаря рефлексам, которые были живы в его теле с доприютских времён. Пальцы легко и мгновенно соскользнули с чужой руки; Кармэл разжал их, словно не он несколько минут назад не мог справиться с этим простым движением. Со стороны могло показаться (и наверняка показалось любому свидетелю), что мальчик оступился перед первой ступенькой и шагнул вниз как-то слишком опасно наклонившись, почти упав. Роуэл, воспользовавшись импульсом от Уоллеса, оттолкнулся ногой и позволил себе лететь доли секунды. Затем, преодолев три узкие ступеньки, он затормозил носком на четвёртой - самой опасной. Та дрогнула, но устояла, а Кармэл, выровнявшись в пространстве, снова оттолкнулся и соскочил с лестницы вниз, приземлившись, как будто всю жизнь только и делал, что оттачивал этот навык. Стоя перед лестницей, он уставился в темноту, терпеливо ожидая, пока глаза привыкнут. Джек же застрял наверху, и Кармэл вспомнил его издевательский голос. Мальчик обернулся как раз, чтобы действительно поймать предмет, брошенный ему. "Если бы не отцовские штучки..." - неожиданно подумалось ему. - "Он часто так делал. А что это - свеча? - эта свеча пробила бы мне глаз".
- Не бойся, - вертя в руках огрызок, сказал Мэл равнодушно-ободряющим тоном (как ему это удалось, остаётся загадкой). - Если так хочешь, я могу пойти впереди.
Отомстил, но в своём духе. Кармэл-праведник не проявил никакого возмущения, а Кармэл-грешник добавил мысленно, подражая уже сказанному: "Мне нужно твоё самообладание. Если ты упадёшь в обморок, я не смогу затащить тебя и фонари обратно наверх. Скорее, только фонари. Их там хотя бы ждут".
Послышался скрип. Роуэл поднял глаза: Джек спустился на одну ступеньку, и его силуэт вырисовывался чёрным на фоне дверного проёма. Но, вопреки фантазиям Мэла, глазницы Уоллеса вовсе не светились красным. Их вообще не было видно. Стоящий перед ним мальчишка был безлик, пусть он и возвышался на добрых полметра, а то и больше. Его тень частично падала на бесстрастное лицо Кармэла - бедное на эмоции лицо Кармэла. Он всего лишь побледнел, но при таком (почти никаком) освещении этого не было заметно.
"Нет, парень, могу предложить только адское пламя. Вам здесь или с собой?"
Пауза.
Знал куда давить, понял Мэл. Вот засра... Ладно, хочешь играть, как раньше? А я ведь так старался, так старался, и ты не можешь этого не знать.
Чувствуя, что снова медленно закипает, Кармэл подумал, что не хочет доставлять Уоллесу такого удовольствия, как собственная немая, сумасшедшая ярость. Темнота действовала на него успокаивающе, немного притупляла самокритику. Здесь, в подвале, Мэл с большей ясностью, хотя и не до конца, осознал, что поднялся на новый уровень тогда, в момент просветления. Нельзя позволить себе дойти до срыва - в этот раз ни в коем случае. Но небольшую самозащиту он сможет себе позволить.
Но не сейчас. Не сейчас, сохрани шанс на потом.
- Прости, не курю, - чуть дрогнул голос, и запершило в горле от затхлого воздуха и пыли. Захотелось закашляться, но Кармэл сглотнул и сдержал позыв. - И тебе, кстати, не советую.
Говорят, курение вызывает страшную болезнь. Наверное, лёгкие просто сгорают. Да, я могу тебе устроить огонёк, настоящий праздник огня, всенародное сожжение.
Но не сейчас.

+2

4

Глаза постепенно привыкли к темноте, а тело - к холоду. На улице была зима и здесь это чувствовалось, толстовка не спала, хотя в ней можно спокойно выйти на улицу. В подвале почему-то было всегда холоднее. Он почувствовал, как кожа покрылась мурашками, а тело внезапно свела судорога, но сразу отпустила. Как будто подвал вдохнул на него холод, демонстрируя, что может быть еще хуже. Ветер и правда дул, но откуда ему там взяться? Об этом Джек старался не задумываться.
- Если так хочешь, я могу пойти впереди.
Джек вспомнил, что хотел избить святого в подвале. Тихо и без свидетелей. Это желание вдруг охватило его. Если бы люди могли видеть ауру, или что там вообще бывает, то у Джек бы излучал черноту. Тьму. Не такую, как в подвале, холодную и поглощающую все вокруг, а пепельную, как будто внутри все горит, а тело Уоллеса окутывает смог. Наверное, это невозможно было не почувствовать. Жаль, что он сейчас не видит лицо Фанатика. Действительно, а почему это он сдерживает себя?
Потому что у него есть другое оружие.

Джек начал медленно и аккуратно спускаться, хотя выглядел все таким же расслабленным и не смотрел под ноги. Она из ступень предательски с грохотом обвалилась, но в этот момент парень уже стоял на другой. Он мысленно выдохнул, немного посмотрел в черноту под лестнице и спустился дальше. Роуэл медлил с ответом и Джек знал почему, поэтому уже нащупывал в кармане полупустую коробку спичек, неотрывно глядя на Кармэла. Разглядеть его было невозможно. Тени в подвале казались плотнее, хоть Уоллес и стоял на расстоянии вытянутой руки (чтобы не броситься на него), но тень все равно укрывала Кармэла. Это немного раздражало. Были видны лишь белые кудри да рубашка, остальное же сливалось на фоне общей темноты, превращая вечно-чистого и святого Роуэла в того, кем он является на самом деле.
Парень вдруг почувствовал угол знакомой пачки и еле заметно улыбнулся. Теперь-то он может спокойно покурить. Он достал заодно и ее, ловкими, отточенными движениями одной руки выудил сигареты и зажал губами. Дрожащий, как будто вот-вот потухнет, язычок пламени осветил умиротворенное лицо Джека и тут же с шиком исчез, словно Уоллес съел его. Это умиротворение видела только Лин и пустой задний двор. Джек даже удивился, что ему удалось зажечь огонь в подвале с первого раза. Наверное, удача. И только стоило ему затянуться...
- И тебе, кстати, не советую.
Джек даже кашлянул. И не один раз. Хотя он искренне смеялся, но из-за дыма в легких не получилось, поэтому такой редкий смех услышать не удалось. Это и хорошо, он бы хотел, чтобы такой, как Фанатик, увидел его без маски. Тот и свою не снимал. Значит, надо вести себя также. Молчаливый сговор.
Клубы белого дыма постепенно растворились, а Джек все еще не смог понять, была ли это обычная издевка или забота, которую проявляет всякий, когда видит курящего Джека.
Его всегда веселили такие замечания. Одни их говорят, потому что так надо. Другие говорят, потому что думают, что парень действительно себя убивает. Третьи, как Лин, обычно ничего не говорят, а молча отбирают сигарету и топчут ее, что доказывает все без лишних слов. По типу замечания можно сразу определить, кто же перед тобой стоит. Джек уже научился. Но вот Кармэл с его плохо приклеенной маской... Это было сложно.
Он курил не потому, что так делают большинство подростков в его возрасте, как думали воспитатели. И не потому, что так можно заработать неплохую репутацию среди парней, как думали дети. Ему просто нравилось. Курил Джек давно и не скрывал это, мог курить в своей комнате. Нравилось и он не хотел с этим бороться. Поэтому сделал еще одну глубокую жадную затяжку, выпустив дым в потолок. Руки же уже испортили третью спичку в попытках зажечь свечу, что немного напрягало. То ли сигарета стала ярче гореть, то ли дверь прикрывалась... Джек склонился, сосредоточился и чиркнул четвертой спичкой. Она зажглась яркой вспышкой и также быстро потухла, как и ее предшественницы. От приложенной силы даже переломалась.
- Твоя очередь, - и он сунул ему коробок в руки, а сам отошел, прислонившись к полке. Уоллес сомневался, что это получится у Кармэла. Все-таки в подвал все берут с собой фонарик именно из-за этой проблемы. О Джеке напоминал лишь краснеющий в пространстве кончик сигареты и ее запах. Он был спокоен, в голове все встало на свои места.
Почему-то он улыбался.
Недобро.

+1

5

Руки стали совсем ледяными, но Кармэл чувствовал это словно извне. Ему не было холодно, хотя температура поверхности открытой кожи падала стремительно. Мальчик не был уверен, а не собственный ли мозг генерирует эти ощущения, потому что они казались до боли знакомыми. И не враждебными. Да, единственный враждебный элемент в радиусе многих метров находился именно здесь, на расстоянии нескольких сотых. Какая ирония, правда? Нет, вовсе нет. Сплошная проза: одному приютскому ребёнку дали задание принести фонарики из подвала и приставили к нему второго в качестве помощника. Как же это так получилось, что эти двое каждым своим словом, каждым движением подрисовывают очередную линию к пентаграмме вызова чего-то страшного?
Чиркнула и сразу зашипела спичка. Этот язык Роуэл знал так же хорошо, как родной английский. Такой маленький огонёк... Он не был опасен, только не здесь, не в таком влажном помещении. Джек выдохнул дым в лицо Мэлу. Тот упрямо вдохнул, не закашлявшись. Это всего лишь никотиновый дым, вонючий и мерзкий, прямо как ты, Уоллес. Кармэл заметил, что снова смотрит на Джека с ненавистью, просто теперь этого не видно. Слишком темно. Мэл закрыл глаза, зная, что и этого Уоллес сразу не увидит.
Он снова глубоко вдохнул. На этот раз воздух был влажным и грязным, но казался удивительно свежим, как в альпийских горах. Джек чиркал спичками, как заведённый, и Кармэл представил себе игрушку с ключиком в спине, и как он заводит её, и поворачивает ключик, и игрушка чиркает и чиркает... Роуэл открыл глаза. На что надеется Уоллес? Что он боится слабого язычка пламени, неспособного продержаться дольше нескольких секунд? Боже, прости грешников, но спаси нас от самонадеянных и глупых грешников. Оледенение охватило нижнюю часть тела и тянулось к горлу.
"Твоя очередь", - сказал Джек, и в руках у Мэла очутился коробок. "Да, здесь слишком сыро, а ты у нас хорошо ладишь с огнём, уверен, тебя он послушается", - такую издевательскую интерпретацию услышал Роуэл, и зубы его снова заскрипели, на этот раз отчётливее. Дело было не в страхе. Вообще всё дело, всё, что происходило, было не в страхе, понял Кармэл. Дело в несправедливости.
Он поднял прямой взгляд на Уоллеса. "Если бы здесь была твоя сестра, я бы запер её и оставил бы гнить заживо, а ключ расплавил бы к херам", - очень ясно подумал Мэл. Потом он подумал: "Да. Это было бы хорошо. Мне полегчало". Мальчик быстро вытащил спичку ловкими пальцами. Они не дрожали. Они никогда не дрожали, когда он делал это. Он повернул коробок и воспроизвёл тот самый звук механической игрушки.
Посыпались искры, серная головка вспыхнула и тут же потухла. Кармэл бесстрастно уронил спичку на пол и достал следующую. Нет, думал он, такого удовольствия я тебе не доставлю. Это всего лишь спичка. Только это он и думал.
Вторая спичка загорелась ярким и ровным пламенем. Мэл поднёс пламя к жалкому фитильку, торчащему из оплавленного огрызка свечи. Пришлось ждать, пока он разгорится, и всё это время мальчик держал лицо с потемневшими, чёрными глазами (стойте, они вроде были светл...) так близко к огню, что тени от его собственной чёлки плясали на его лбу и щеках, повторяя движения язычка пламени. Вот так. Кто ты думаешь, я такой? Легко, по-твоему, выжить в лесу, не умея обращаться с огнём?
Это всего лишь спичка.
Она разгорается с первого раза, а он крепко держит её в пальцах и подносит к подготовленному жгуту из старой сухой бумаги. На ней напечатаны буквы, а буквы сложены в слова, но, кажется, он разучился читать. Он спокоен и сосредоточен. Бумага занимается, и есть время, чтобы огонь перекинулся на кучу щепок. Затем - на ножки. Затем - на лавки. Затем сгорит кафедра, пол и стены, а крыша обвалится внутрь, уничтожив простой и прекрасный витраж. Он этого всего не увидит. Он не увидит. Почти не увидит, он будет бежать, повернувшись спиной, со всех ног, зная, как всегда, что позади больше нет ничего. Даже не так - позади никогда ничего и не было.
Кармэл Роуэл возвращается в подвал. Фитиль, наконец, неохотно поддаётся натиску пламени, а мальчик терпеливо держит спичку, ждёт, убеждается, что свеча разгорелась. Уголёк обжигает пальцы, и Мэл бросает спичку, слегка отряхивает руку. Воздух подвала быстро остужает слегка обожжённую кожу. Кармэл выпрямляется, держа огрызок в сложенных руках у груди. Лицо его даже не спокойно - оно застыло в маске; теперь очевидно, что это маска, всем, кто взглянул бы на это, всем, кроме него самого. Где-то в солнечном сплетении что-то дрожит и трепещет, но мальчик не обращает на это внимания. Или, вернее, только это им и управляет.
- Помяни, Господи, душу усопшего раба Твоего Джека Уоллеса и прости ему все согрешения вольные и невольные, и даруй ему Царство и причастие вечных Твоих благ, и сотвори ему вечную память.
"Только не во мне, Господи, прошу тебя. Я не заслужил такого наказания".
- Аминь.
Кармэл издаёт тихий скорбный вздох. Он пытается успокоить нечто внутри, но, кажется, оно делает это и само. Он поворачивается спиной к "усопшему", скрывая от него пламя свечи - единственное доступное ему пламя, кроме адского, - и начинает продвижение вглубь подвала в поиске фонарей.

+2

6

Медленный вдох через фильтр. Глубокий, чтобы в самые легкие, чтобы полностью наполнились приятным терпким ядом, который смешивается с кислородом, делая его непригодным. Сигарета засветилась ярче, пепел, который Джек не считает нужным сбивать, упал на холодный камень. Немного подержать дым, а потом неспешно выдохнуть вверх, запрокинув голову и слегка приоткрыв улыбку. В это время загорается свеча, разгоняет тьму и даже немного освещает Уоллеса, окруженного белой дымкой. Улыбка незаметно растворилась. Больше он не один, не в темноте, которая была сейчас особенно приятна со всеми ее призраками и ужасами. Теперь он снова с занудным Фанатиком и не менее веселой миссией. Фанатик в свете пламени выглядел как-то холодно и искусственно, как будто он - не он. Рыжие блики играли на лице, выплясывали в такт маленькому огоньку, который словно был рад, что он находится в руках у Кармэла, но потом успокоился. Глаза в свете пламени выглядели темными. Лицо похоже на кукольное, не идеальное, просто неживое.
Праведник, кажется, снова взялся за свое, но Уоллес уловил и понял только "аминь". Остальное тоже, но меньше.
- Поздно, Мэл, моя душа давно продана, - проговорил Джек наиграно мертвецким голосом, обгоняя Роуэла.
Джек ходил от полки до полки, приседал, заглядывал на самые нижние, вставал и залезал посмотреть на самые верхние. Нет, он прекрасно знал, где могут быть фонари. Они его не интересовали. Он думал, что может найти что-нибудь полезное для себя. Или для Эйлин. Взгляд задержался на запыленной, но очень красивой сине-белой фарфоровой чашке. Рука замерла над ней в ожидании, когда же хозяин прикажет взять ее. Но нет. Джек ждал. Ждал. Ждал и Кармэл таки подошел достаточно близкой, чтобы...
- Ой, - скинуть ее на пол, поглядеть, как красота разлетелась на мелкие кусочки прямо перед ногами Защитника. - А смотри, здесь еще много такого добра есть.
Он засунул руку вглубь, которую не могла осветить даже свеча, но Джек-то все видел. Он прекрасно знал, куда лезет. По руке побежали маленькие паучки, некоторые забрались в рукав под толстовку, другие добежали до плеча. Паучье гнездо в руке было живым, теплым и шевелилось. Его паутина не липла к рукам, так что его можно спокойно, как мячик, выбросить. Джек любил пауков, поэтому не собирался их выкидывать. Он лишь достал паучье гнездо и начал рассматривать его в тусклом свете. Глаза светились недобрым блеском, как будто он держал в руке что-то драгоценное, как философский камень или кольцо всевластия. Выбрасывать эту прелесть совсем не хотелось, но и с собой взять ее не получится, так как гнездо потихоньку распадалось, маленькие пушистые пауки постепенно разрывали белую пелену, расползались по ладони, толстовке. Джек взял сигарету в другую руку и... Легонько сжал белый ком. Он поддался, паутина разорвалась. Парень закрыл глаза, якобы в блаженстве, но не без напряжения, и поднял голову. Рука наполнилась жизнью, детеныши быстро расползались по руке, толстовке, джинсам. Прекрасное, непередаваемое ощущение множества лапок по коже, по шее, щекам, векам. В такие моменты Джек неимоверное единение с окружающим миром, который очень любил, и прилив сил. Парень был весь в крохотных черных длинноногих пауках. Они бежали по шее, по лицу, путались в волосах, от безвыходности падали на пол и расползались в разные стороны. Он даже не думал, что это выглядит дико. Ему это нравилось. Он забыл о том, что рядом кто-то есть. Сейчас был только он и пауки. Когда-то в детстве его дразнили за любовь ко всему ужасному, слизкому, многоногому. Потом он начал использовать это как оружие. Это странное чувство напомнило о... "Нет." Уоллес недовольно зажмурился и открыл глаза. Пауки разбежались. В руке остался только пустой белый мешок, который направился в карман к парню. Стало как-то грустно, но он не подал виду. Лишь громко вздохнул. Сигарета в руке была уже потухшей. Он посмотрел сначала на нее, а потом на Мэла.
- Спички, - коротко потребовал Джек и протянул руку.
Один паук по-домашнему расселся у Джека на открытой шее, что его ни капельки не смущало.
Сначала стало очень холодно. Даже его многоногий гость сжался и Уоллес почувствовал это. Потом пламя свечи начало предательски угасать под налетевшем легким ветром, блекнуть и вскоре. Пш. И белый дым, привычный горелый запах. Запах воска. Джек ничего не видел, но хорошо чувствовал. Он чувствовал дыхание Кармэла, свое тихое и спокойное сердцебиение. Чувствовал, как по нему все еще ползают пауки. Слышал, как что-то капает где-то вдалеке. И как с грохотом захлопнулась дверь. И как в подвале прозвучали шаги третьего.
- Нет, пусть, пожалуй, побудут у тебя, - сказал Джек тише обычно, чтобы вновь уловить шаги того третьего. Но они больше не раздавались. Как будто ему показалось. Показалось ведь? Спрашивать у Роуэла он не хотел. Потому что хотел, чтобы ему показалось.

+2

7

Удивительно, но Джек никак не среагировал. Может, плохо расслышал, может, не придал значения, может, решил не иметь дела с чокнутым парнем с христианством головного мозга. Во всяком случае, он не стал распускать руки и даже прикапываться. Кармэл с застывшим лицом отвернулся к ближайшей полке и выдохнул так медленно, что сам не заметил, как воздух в лёгких кончился. Гнев - то самое чувство, бьющееся, словно крыло мотылька, летящего на верную смерть в огне свечи, - трепыхнулся ещё несколько раз и затих. Мэл закрыл глаза и прислушался к себе. Раздражение тоже остывало и растворялось, может, немного медленнее, но всё равно ощутимо. Оставалась пустота, такое равнодушие, как всегда после прилива эмоций. Нужно было немного времени, чтобы вернуться в норму, и Роуэл решил не тратить его, а заняться делом.
- Не говори так, - с запозданием возразил он после довольно длинной паузы. И хотя тон его казался холодным, Кармэл говорил серьёзно и даже верил в свои слова. Даже если речь идёт о Джеке. - Ты, может, этого и не хочешь, но ты всё ещё во власти Бога. Если бы ты действительно продал душу, был бы ты сейчас здесь?
Вероятно, именно этим Мэл и бесил Уоллеса. Допускается возможность, что в душе он даже осознавал это. Существует некий шанс, что Кармэл-грешник пользовался этим знанием, чтобы мстить, не выходя за собственные рамки, бить как бы через лазейки в морали. Но по совести - мальчик, хотя и с некоторой долей - чего, отвращения? что-то вроде того - признавал, что Джек не до конца потерян. Вообще не потерян, если честно. Он аморальный урод, но, бросьте. Роуэл видел людей много, много худших. И хотя Уоллес был его ровесником, а себя Кармэл не любил признавать ребёнком, у Джека было ещё множество шансов исправиться. Не то чтобы он ими собирался воспользоваться. Но надежда была, и светила она гораздо ярче, чем для многих. Так что два в одном - озвучив это, Мэл удовлетворил и праведную часть себя, и грешную.
Образовалась ещё одна пауза. Ребята шарили по полкам, в нескольких шагах друг от друга, Кармэл немного позади. Он проводил рукой, как заправский волшебник над магическим шаром, в паре сантиметров от деревянной поверхности, по пути ощупывая попадавшиеся предметы. Чего только не находилось в этом подвале, из всех этих вещей семьдесят процентов описывались словом "рухлядь", ещё двадцать семь - "рухлядь, теоретически пригодная для употребления в хозяйстве", а оставшиеся три были настоящими сокровищами для таких искателей приключений, как приютские дети. Кармэл, со всей его верой, не был исключением. Да и где вообще противоречие? Нет его.
На осмотренных полках мальчик обнаружил несколько вещей, которые он не смог хорошенько рассмотреть за недостачей освещения, но которыми заинтересовался и потому сгрёб их себе в карман, справедливо рассудив, что валяющееся в подвале всё равно никому не нужно. Это были: холодный металлический коробок с резьбой, треснувшая фоторамка для миниатюры (Мэл взял её, потому что нащупал за стеклом фотобумагу; очевидно, портрет всё ещё находился внутри) и длинная узкая лента. Зачем нужна последняя, Роуэл не знал; он снял её с фарфоровой куклы с выпавшими глазами. Сама игрушка была некогда аристократически красива, а теперь уродлива. По мнению Кармэла, она и раньше вызывала больше страх, чем радость от игры. Но внутри почему-то кольнуло, и Мэл, повинуясь какому-то душевному порыву, развязал ленту, стягивающую искусственные волосы, и запихнул в карман, к остальным своим находкам.
Целый ряд полок и коробок закончился, и Роуэл проходил мимо напарника - они оба больше страдали фигнёй, чем выполняли поручение; но времени было достаточно, судя по свече, так что совесть никого из них не мучила. Что-то упало прямо перед Кармэлом и с глухим звоном разлетелось на куски. Мальчик присел на корточки, чтобы получше рассмотреть, что это было, и увидел цветастые осколки. В темноте, разгоняемой лишь огоньком свечи, они выглядели некой частью общей фантасмагории, пока скрытой от глаз ребят. Это чувство возникло и исчезло, как пыль в лучике света, но Мэл успел поймать его и осознать. Ему сделалось жутковато от ощущения чего-то масштабного, таящегося во мгле; раньше подвал не навевал такие мысли. Роуэл слегка качнул головой, отгоняя их, и осторожно сгрёб осколки рукой, после чего неправедно замёл их под ближайший стеллаж. Всё равно мусора в подвале больше не стало, и урны здесь, конечно, не было.
Поднявшись, Кармэл успел увидеть замечательную картину. В первую секунду мальчик подумал, что демоны вылезли из преисподней и пожирают Джека (не то чтобы совсем незаслуженно). Но уже в следующий миг осознал, что то были всего лишь пауки, и "призвал" их Уоллес сам, по своему желанию. Кто бы сомневался. Один паучёныш свалился на Мэла. Тот вздрогнул, но, не потеряв самообладания, замер и аккуратно стряхнул существо с волос. И вроде бы Джек не делал ничего такого, но находиться рядом с ним стало мерзковато. И даже не из-за пауков. Просто Кармэл вспомнил, с кем именно пришёл в подвал.
Но он не успел отойти, голос Уоллеса остановил его. Мэла кольнула подленькая мыслишка заупрямиться, мол, фиг ли ты мне их дал, на что надеялся? Но к некоторым праведным вещам он уже действительно привык. "Это не моё". Кармэл полез в другой карман, где не лежали его сокровища, и тут свеча неожиданно потухла, а волосы взъерошил поток воздуха, слишком слабый,http://sf.uploads.ru/KRfE3.png чтобы называться ветром, и слишком сильный для сквозняка. Джек мгновенно передумал, а Роуэл сжал коробок в кармане.
Оба замерли.
Слова застряли у Кармэла в горле, но он тихо захрипел и прочистил его.
Уши заполнила тягучая тишина, неправильная, обманчивая. Мэл точно знал, что эта тишина - ложь в чистом виде, в одном из странных её проявлений.
- Кто-нибудь здесь? - он повернулся в сторону, противоположной от Джека. Звук его голоса мгновенно утонул в окружении, поглотившем все слова до единого. В этой пустоте тревога закрадывалась в душу Мэла, и именно поэтому он обратился к Уоллесу, а не снова к призрачному посетителю, которого, может, и не существовало вовсе.
Нет. Слух был самым острым из чувств Роуэла. Он знал, что он слышал.
- Может, кого-то послали помочь нам. Я уверен, что это были шаги. И, кажется, скрип.
Даже если это звучало, как параноидальный бред; может, Джек ничего не слышал вовсе. Кармэлу вдруг очень захотелось увидеть дверь.

+1

8

- Кармэл, - он впервые обратился к нему по имени. - Зажги свечу.
Спокойно, как будто он говорит не с недругом, а с человеком.  С человеком, с которым живет в одном доме. Тихо, чтобы чтобы хоть чем-то напоминало просьбу. Для Джека весь их раздор был игрой. Ему нравилось играть с чувствами правильных и скромных, тихих и нерешительных. Больше всего ему нравилось играть с Фанатиком, раздражительным, наигранно правильным белокурым мальчишкой. Он четко видел его маску, старался подковырнуть правильность, снять ее. Но никогда не снимал свою маску лживости и нахальства. Но сейчас было не до игр. Или парень просто не хотел признавать, что ему первому пришлось обнажить себя настоящего.
Меньше всего сейчас хотелось находиться в темноте. Если минуту назад она приятно обволакивала, прятала тебя в одиночестве, то сейчас удушливо сжимает, давит на страхи, а скрывает не тебя. Ты-то как раз стал виден. Внезапно охватившее чувство незащищенности подкатило к горлу холодным комом. Руки и ноги начали холодеть, Джек несколько раз сжал кулаки, чтобы хоть как-то размять пальцы. Но с каждым разом они двигались все сложнее. Он вдруг вспомнил детские кошмары, в которых он бежит, но очень медленно, с большим трудом поднимая ноги.
- Если прислали помощника, то не думаю, что ему приятно добираться к нам в темноте, - Джек старался размышлять здраво. Он посмотрел в сторону "помощника", но во тьме ничего не смог разглядеть. Очень хотелось верить, что это и правда ребенок, которого также поймали за шкирку, как и Джека. Но в глубине души он уже знал. Но не хотел верить.
Уоллес сделал шаг к двери. Под ногами что-то угрожающе затрещало. Мелкая фарфоровая пыль.
"Но он же ее... убрал?" Джек сделал еще шаг, ведя руку в сантиметре от полки. Снова хруст. Звук крыльев мотылька где-то под ногами, потом сразу за ухом. Уоллес не хотел прислушиваться, пытаться разглядеть что-нибудь в темноте. Он просто продвигался к двери, иногда касаясь пальцем старого дерева полок, снимая пыльную паутину. Шаг за шагом, но чем ближе он был, как думал, к двери, тем сильнее билось сердце. Ни капельки света, ни даже блеклой щели под дверью. И нет привычного сквозняка. Парень дышал медленно и глубоко, но почти неслышно. Пальцы совсем задубели, и, вполне вероятно, покраснели. Нога вскоре уперлась в лестницу. Он аккуратно ступил на первую. Перешагнул пустую. Рука, вытянутая перед собой. Мерное дыхание.
- Спички закончились? - словно "поторапливайся" бросил через плечо Джек.
Еще шаг. Пальцы уперлись в шершавую поверхность, холодную и очень твердую.
"Нет, пожалуйста."
Шаг. Ладонь уперлась. В стену. Парень громко выдохнул и закрыл глаза. Он стоял на старой деревянной лестнице у выхода. У выхода, которого не было. Уоллес безуспешно старался нащупать в кирпичной стене старую деревянную дверь со знакомыми щелями и сломанным замком. Но чувствовал лишь ледяной кирпич, немного шершавый и как будто в царапинах и вырезанных надписях. Пальцы отчетливо "прочитали" свое имя. Может, и не свое. Но "Джек", выцарапанное на стене среди множества других имен, наводило подозрения.
"Маршал, Джек, Карло, Сара, Эбигейл, Варл, Адель, Сэм, Артур... Нет. Здесь должна быть дверь," - с этой мыслью парень потянулся к полке слева, намереваясь найти там свечи, которые положил на краю. Дерево полки, слой пыли, непонятные крошки... Пусто. Левее. Пыль, крошки... Свеча. Две. Три. Все на месте. Уоллес провел ногой по ступеньке, словно стараясь убедиться, что стоит на знакомой деревянной лестнице. Да, это была она. Но перед парнем все равно была стена. Она снова уперся ладонями. Внутри что-то оборвалось и начало стремительно падать. Дыхание стало прерывистым, в горле пересохло и запершило. Он несколько раз сглотнул, но все безуспешно.
"Не верю."
- У меня... - сдавленно, немного охрипшим голосом начал Джек, оборачиваясь к Защитнику, - Плохие новости.
Лицо его было бледным и безэмоциональным.
Вдали вновь послышались шаги. Где-то за Роуэлом. Очень медленные, уходящие вдаль и тяжелые. Теперь уже он их слышал отчетливо. И был уверен, что их слышит Фанатик. Призраки. Если они и были сейчас виной всему, то точно не смогли бы замуровать выход за несколько минут. Нет, причина не в них. Джек не один раз был в подвале, в детстве его тут часто запирали, так что изучить столь мрачное место не составляло труда. Ему иногда попадались безобидные призраки, они вселялись в старых кукол и разбрасывали хлам. Иногда пытались общаться. В детстве это все казалось обычным и таким же естественным, как и, например, восход солнца. Но призраки никогда не вредили.
Но не дом.

+1

9

Кармэлу вдруг стало казаться, что пространство подвала принялось искривляться и изменяться всеми возможными способами. Началось это, когда голос Джека прозвучал совсем рядом, а в следующую секунду неприятное шуршание, нет, даже потрескивание прокатилось словно вдоль некой прямой, вроде плинтуса, около ног. Роуэл отвлёкся на этот звук и это ощущение, а Уоллес оказался в нескольких шагах, но на каком именно расстоянии, мальчик определить не смог. Это было ужасно неправильно; Мэлу свело челюсть от желания немедленно прочитать молитву - любую, какую подсознание выдаст. Но он сосредоточился на том, что действительно требовало его непосредственного участия. Уоллес сказал о свече. Вредничать чисто из желания насолить лишний раз было крайне неуместно, да и вообще не вполне в духе Кармэла. Он запустил руку в карман и нащупал коробок. Внутри оставалось несколько спичек. Мэл вытащил одну, совершенно забыв о своих страхах.
"Нам рассказывали, что Солнце - огромный огненный шар. А между тем, 'И сказал Бог, что будет свет. И стал свет'. Ты - творение Господа, так помоги мне... нам", - сказал мальчик ещё не зажжённому огню. Это слегка смахивало на язычество, но Кармэл в такие тонкости не был посвящён. Он вскользь саданул головкой спички по боку коробка, тут же поняв свою ошибку: слишком сильно. Всё-таки разнервничался. Совершенно неожиданно коробок с остатками спасительных палочек почти невозможным образом вывернулся у него из рук и беззвучно канул во мглу. "Ах ты ж..."
Кармэл присел и протянул левую руку туда, куда примерно должен был упасть коробок. От ладони и почти до локтя пробежал разряд острой боли, и мальчик отдёрнул руку, не вскрикнув (больше потому, что был уверен: звук сгинет, не пролетев и нескольких сантиметров, чем благодаря мужеству), но издав характерный протяжный свист сквозь зубы. Боковая сторона кисти мгновенно набухла и стала влажной, одна липкая капля скатилась в ладонь. Роуэл почувствовал, как болезненно подрагивают мышцы лица, и здоровой рукой ощупал острие, на которое напоролся. Это был очень ржавый гвоздь, грубо и ехидно торчащий из доски, видимо, бывшей части какого-то предмета мебели. Дальше Кармэл продвигаться не стал.
Джек из другой вселенной буркнул ему что-то, что Мэл перевёл как "почему всё ещё темно, что происходит, мне страшно, зажги уже эту ёбаную свечу". Ну, ладно, может, это не оформилось так хорошо в слова, вообще не оформилось, если честно. Но интонацию Роуэл воспринял и уловил общую идею совершенно верно. Ответить ему было нечего: он стоял на коленях, без спичек, с неприятной царапиной на руке, а стеллажи вокруг куда-то расползались. Он был уверен, что минуту назад они стояли буквально на расстоянии протянутой руки, а теперь исчезли. Пытаясь не повторить свою ошибку, Кармэл очень осторожно ощупал правой ладонью ледяной пол перед ним и, наконец, дотянулся до шкафа. Коробка под ним не оказалось.
Некто подошёл сзади. Он был тяжёлым человеком с металлическими болтами в ногах. Опять же, момент назад шаги раздавались где-то настолько далеко, что почти в нигде. Теперь - Кармэл мог ручаться за свои ощущения - он стоял прямо за ним. Мальчик резко вскочил, обернулся и слепо очертил широкий полукруг рукой. Пальцы поймали страшную и холодную пустоту, а слух зафиксировал собственное слегка сбитое дыхание - и ничего больше. Мальчик коснулся своего лба тыльной стороной окровавленной ладони; это вернуло ему некую локальную цель. Несмотря на пропажу спичек, свеча, к счастью, всё ещё стояла там, где её оставили.
Ну, как свеча. Несмотря на то, что огрызок оставался по меньшей мере огрызком, когда она потухла, теперь это была восковая клякса с убогим обрывком фитилька. Отлично, теперь время тоже поехало вкривь и вкось. Мэл уместил в левой руке их с Джеком ближайшую надежду на источник света и растерянно сунул свободную руку в карман. Чем занимался в этот момент Уоллес, Кармэл не знал, но признаков жизни напарник не подавал: из-за какой-то тёмной магии, не иначе, Роуэл абсолютно перестал его слышать. Но вряд ли он обрадовался бы, узнав, как бездарно Мэл проебал фактически всё, что у них было.
Подумав об этом, мальчик упал духом. Наконец, полная беспроглядная тьма, схожая с настоящей слепотой, грузом в двести тонн обрушилась на его самоощущение. Скоро, если так пойдёт, Кармэл начнёт сомневаться в своём существовании. Он уже казался себе кем-то потерянным в каком-то помещении сколько-то лет назад. Вопрос был только в том, где проходила граница между этой страшной и безликой фантазией и реальностью.
Пальцы наткнулись на что-то холодное. Мэл выудил из кармана металлическую коробочку с резьбой и, повинуясь интуиции, основывавшейся на полученных от осязания данных, откинул верхнюю её часть большим пальцем. Ощупал. Потом поднёс к левой ладони и с чувством щёлкнул колёсиком.
Как две пылинки бытия - как Джек и Кармэл, если честно, но такая метафора не вышла за пределы его подсознания, - возникли две искры, мелькнули и погасли. Но Роуэл щёлкнул снова. И ещё дважды, не веря в успех, но бездумно надеясь на то, что многократное повторение компенсирует малую эффективность.
И вдруг - он появился. Маленький, но ровный огонёк; он осветил рваные края раны и уродливо прекрасную свечу. Кармэл уверовал заново. Рабочая зажигалка в подвале - Божье провидение. Этот язычок - Божье дыхание, согревший одним только своим существованием воздух вокруг мальчика. Со стороны казалось, что тот держит огненного спасителя прямо в ладони. Помещение снова съёжилось до размеров и пропорций подвала, и возникший из могильного ниоткуда Джек (Роуэл даже почти предположил, что выдумал его, что это плод его больного сознания) сообщил о "плохих новостях". Кармэл всё ещё не видел его, но был рад услышать так же чётко, как собственный ответ:
- А у меня хорошие, - вместо "у меня тоже", Господи, он и не думал, что это может быть так приятно. И тут же нервно пошутил, не сумев сдержаться: - Видимо, всегда так будет - ты несёшь плохое, я - хорошее.
Роуэл не собирался начинать по новой разборки, согласившись сам с собой отложить их на попозже. Когда это будет хоть немного более кстати. Он хотел подойти к лестнице, потому что рука уже начала чувствовать, как горячеет и плавится воск. Нужно было перенести огонь на другую свечу. Но его внимание привлёк обугленный с одной стороны дряхлый комод, перегородивший проход между стеллажами. Кармэл знал, что раньше его там не было.
- Подай новую, пожалуйста, - сосредоточенный на другом, мальчик даже забыл о том, что с Джеком вежливость была скорее слабостью. Откуда взялся этот комод? Где он раньше стоял? Почему, почему, какого... он обуглен? Кармэл всмотрелся в пространство за ним, но так далеко свет от огонька свечи не распространялся, а шаги исчезли, растворившись.
Мэл ещё не до конца осознал, о каких плохих новостях говорил Уоллес. Но уже знал - может, опять вне своего сознания, на уровне "потому что": им необходимо идти дальше. Не назад, а дальше.

Отредактировано Carmal Rowel (2014-12-06 20:14:43)

+1

10

Состояние неопределенности в паре с десятками всплывающих в голове вопросов. "Что за стена? Откуда она тут? Тут должна быть дверь. Тут была дверь, я уверен. Не мог же я заблудиться в трех соснах? Ладно, Джек, успокойся, это всего лишь выходки призраков. Наверняка они, завидев убогого пиромана-экзорциста, решили поиздеваться над ним."
Он постарался сделать ровный вдох-выдох, глубоко закрыв глаза. Но оледеневшие пальцы все еще ощущали старый кирпич с выгравированными на нем именами и прозвищами. Ладонь медленно читала надписи, все еще пыталась найти хоть какой-нибудь намек на спасительный выход, но все тщетно.
"Ха, Псина. Ну и прозвище... Знал я одного такого. Люсинда, Мендакс, Кар..." Джек одернул руку, словно обжегся, замер, не желая озвучивать про себя продолжение имени. Но он уже его прочитал. "Кармэл..." Имя Роуэла считалось редким. Уоллес и вовсе считал его выдуманным, как будто от слово "карма". Просто раннее он не встречал людей с таким именем. Никогда. Никогда - слишком провоцирующее слово, скрытый смысл которого звучит как "когда-нибудь обязательно, но ты этого не хочешь". Да, больше всего сейчас не хотелось наткнуться на вырезанное имя Фанатика. Еще больше не хотелось думать о том, что все это значит.
Парень протер глаза, стараясь прогнать вибрирующий шум, причину появления которого он не сразу понял. Но посмотрев на Защитника, все сразу стало ясно. Тот вдалеке выглядел как маленький маячок. Нет, скорее как инсектицидная лампа, которая сжигает в праведном пламени всех неугодных и грешников. Одним из таких, если не самый грешный, был Джек Уоллес. Да, свет - это хорошая новость. А единственный источник света и его производители в руках недруга - это уже хуже. А если это не просто недруг, а дикий моралфаг и зануда, то можно считать, что хорошего в этой новости нет ничего. 
- Видимо, всегда так будет - ты несёшь плохое, я - хорошее.
Колкие шутки Роуэла, как ни странно, помогли опомниться.
- Ты неисправим... - Джек искренне хотел сказать ему что-то колкое, но даже это получилось уж слишком мягко и с улыбкой на лице. За что Уоллесу стала стыдно, будто он предал самого себя.
Отсутствие выхода уже не казалось такой уж большой проблемой. Все-таки когда это мешало мальчишке? Нет выхода? Найди или сделай сам. Уоллес, шаря вслепую рукой по полке со свечами, старался также аккуратно спуститься с лестницы, как и поднялся. Медленно умирающая свеча не смогла донести свой теплый свет до Уоллеса, но он все равно вглядывался в темноту под ногами. Она и Кармэла не особо ярко освещала, словно ей что-то мешало, лишь придавала ему устрашающе-бледный вид. Темнота вокруг уже не казалась ослепляющей и Джек стал двигаться немного увереннее, о чем в следующую секунду сильно пожалел. Нога провалилась под лестницу, в то самое пространство, где должна была быть ступень. Парень лишь сдавленно зашипел. Благо, рукой, в которой он держал найденную свечу, он ухватился за полку. Уоллес даже не догадывался, что воск может быть таким твердым. Хотя в такой холодине... Кожа на ноге жгла, даже горела, в нос ударил запах крови. Промелькнула мысль, что если он сейчас же не вытащит ногу, то ее кто-то схватит, как в детских кошмарах. "Нет, такой милости я вам не предоставлю." Далее он спустился весьма благополучно.
"Однако... сломана была не вторая ступень."
Он позволил этой мысли раствориться также, как и тому факту, что выхода нет. Белокурый стоял почему-то поодаль и не решался подойти, словно боялся чего-то. Или же просто не хотел делать Джеку милость. "Как попросить вежливо, так мы можем. А подойти поближе - ножки отсохли?" Но это "что-то" разглядеть было невозможно, мягкий мрак, казалось, бережно обнимает желтоватое сияние, медленно его сжимая. Палитра цветов в этом свете сократилась до невозможного. Все вокруг напоминало старый фильм, когда цвета только начали вводить.
Кармэл выглядел немного напряженным, и не удивительно. Воск в его руке смешивался с кровью, а огонь на фитиле вот-вот коснется ладони. Джек с отвращением поморщился.
- Царапать себя - это во имя Господа? - он внимательно разглядывал руку, ожидая, когда же пламя с огрызка переберется на свечи. Вторую парень достал из кармана. Два фитиля, две пропитанные керосином нити медленно чернели и сжимались под пламенем третьей. Джек сильно наклонил свечи, поэтому воск их начал плавиться и капать на руку Роуэла. Уоллес, конечно же, не сразу наклонил свечи в другую сторону, помедлил. И нет, не потому что он хотел сделать Фанатику больно. Хотя да, он хотел. Но не думал, что расплавленный воск может причинить боль. Теперь матовые капли стекали по его пальцам. Это сразу нагнало самый давние воспоминания из детства, когда расплавленный в железной посудине воск выливали на руки, крепко держа их... А рядом стоят старшие и делают ставки. Но Джек почему-то не плакал. Он вырывался, кусал губы, кричал. Но так и не заплакал тогда. Вспышка вытащила его их омута памяти. Свечи зажглись. Одну он протянул Мэлу, но потом медленно убрал.
- А спасибо? - словно "где же твоя вежливость", растянувшись в наглой улыбке. Но эти пустые слова ему и не нужны были. Он сам редко говорил "пожалуйста" и тем более "спасибо", т.к. просто не видел в них смысла. Парень молча отдал Кармэлу свечу, свою инстинктивно сжал покрепче. О царапине на ноге он вспомнил только тогда, когда снова сделал шаг. Мелочь, можно подумать. Но для Джека всегда был неприятнее мелкий камешек в ботинке, чем сломанное ребро.
- Что до новостей, - начал Джек, оборачиваясь к выходу, указывая на него. И замер.
Дверь была на месте. Просветы, щели - все отчетливо видно. Молчание затягивалось, что вызывало подозрения. Надо было сказать что-нибудь. Быстро. Сейчас.
- Это были последние свечи, - солгал Джек, все еще не оправившись от увиденного, - Идем, я знаю, где фонари.
Он сразу же пожалел о том, что сказал. Если дверь так легко исчезла и также легко появилась, то с фонари может быть все намного веселее. Он искренне надеялся, что призраки не будут так над ними... Над ним шутить. Он свернул в проем между полками, довольно-таки узкий, но достаточно широкий, чтобы пропустить ребят. Был ли он тут раньше? Нет, не думай об этом. Чем больше вопросов себе задавал Джек, тем меньше ему хотелось знать. Жизнь в неведении иногда намного слаще и приятнее, чем осведомленность. Лучше бы Джек не знал, что скрывается в этом проходе между полками. А скрывался там неожиданный тупик.

+1

11

- Спасибо, - бросил Кармэл грубовато, не в своей обычной манере, зато искренне - вроде как, и поблагодарил и только так, как этого можно было ожидать в подобной ситуации. Первые несколько секунд он вообще молчал, пропустив мимо ушей практически всё, что говорил до этого Джек. Ощущения его расслаивались. Взгляд был прикован к комоду, который начинал подозрительно походить на скамью с широкой спинкой, или нет, книжный шкаф с выбитыми стёклами, или - внезапно - клавесин, вон, даже струны видны под наполовину сгоревшей крышкой, или - для чего вообще используется этот предмет? - ну, такая женская штука с зеркалом. Вроде отвлёкся на секунду, когда язычок пламени случайно лизнул кожу; а Уоллес за это время успел перемахнуть через эту штуковину - чем бы она ни была. Осязание же Роуэла полностью сосредоточилось в левой ладони; боль от фактически вспоротой руки распространялась пульсацией, и Мэл где-то на краю сознания подметил, что грязный гвоздь и открытая рана - плохое сочетание. Воск расплавился полностью, и его горячие капли обжигали, но это чувство как бы сглаживало настоящую боль, помогало её переносить.
Когда запасные свечи разгорелись, Кармэл сразу же задул свою, но несколько сладких мгновений продолжал держать лужицу воска, остывающего и стягивающего кожу. Когда он совсем застыл, мальчик сколупнул засохший в причудливой форме кусочек, предпочитая не задумываться, что эта форма ему напоминает. Здоровой рукой он, не глядя, взял новую свечу. Джек указал куда-то вперёд, совершенно не обращая внимания на комод - будем называть это так во избежание путаницы, - однако Мэл не смог заставить себя сосредоточиться на его словах. Прямо на глазах обгорелый предмет мебели трескуче крякнул, надрывно кашлянул пылью и осел в труху. Взметнулось небольшое облачко сухой грязи, угля и Бог знает, чего ещё; Роуэл открыл рот в замешательстве. Вопросы, не оформившиеся в слова, зароились в его голове, но что-то подсказывало, что лучше бы их не задавать.
К счастью (ох, да ладно тебе), Уоллеса подобные мелочи, кажется, не волновали совсем. Он развернулся и уверенно направился от двери; Кармэл последовал за ним молча, но в этой тишине теперь было какое-то согласие, вроде пакта о временном сотрудничестве. "Нет", - мысленно рассмеялся Мэл, неосознанно пытаясь отвлечься от растущего внутри напряжения. - "Ты сам это придумал. Какое соглашение? С кем - с ним вот? Да, верь в это и дальше, так проблем остаётся девяносто девять из ста. Но мы все здесь понимаем, насколько это взаимно".
Идя рядом, ребята не поместились бы в проход, куда резко свернул Джек. Кармэл пошёл сзади, глаза его бегали. Мальчик сам этого не замечал, но он искал взглядом следующий намёк. В глубине души он был уверен в том, что станет явным только через несколько минут, - они в западне. Уоллес резко остановился, и Мэл тоже. Он смотрел в щель между полками, оказавшуюся на уровне его глаз. Сквозь неё была видна тёмная неровная стена и выскобленный на ней большой прямоугольник, словно уходящий в пол. Кармэл потянулся похлопать Джека по плечу, чтобы привлечь его внимание: в горле что-то скреблось, и слова проходили с большим трудом. В этот момент раздалось знакомое потрескивание. За доли секунды оно проникло в уши Роуэла и наполнило собой его мозг; организм отреагировал сразу же. Коридор из стеллажей начал схлопываться внутрь... позже окажется, что все полки остались на месте. Но это будет позже.
- Джек, мать-тсссс... - просипел Кармэл с усилием, одновременно дёргая Уоллеса за плечо на себя и наваливаясь всем телом на стеллаж прямо перед собой. На миг ему показалось, что он видел, как ножки полыхнули огнём и поддались, проваливаясь назад. Доски застонали, и стеллаж опрокинулся; двое вывалились на относительно свободное пространство. Мэл в панике нащупал рукой выроненную свечу и горячо воздал хвалу Богу: та чудом не погасла, но и не успела ничего поджечь. Затем мальчик поднялся и взглянул в только что сделанных проход. Стеллажи стояли на месте, только один, возле которого они стояли, накренился и упёрся в соседний, перекрыв путь, по которому они пришли.
- Матерь Божья, я хотел сказать... - выдохнул Кармэл. Голос возвращался к нему постепенно. Не было больше никаких сомнений, и Роуэл просто хотел убраться из подвала как можно быстрее. И уж точно он не хотел обсуждать только что произошедшее. - Где твои фонари, говоришь? Кажется, вот одна из коробок, - мальчик пнул вышеозначенный предмет, придавленный опрокинутым стеллажом. Фонари внутри угрожающе звякнули. Этот звук словно отрезвил Мэла, в висках застучало ещё отчётливее: "Уходи".
И вот тут снова раздались шаги.

+1

12

В подвале приюта всегда было темно и сыро. Мебель складировалась здесь, кажется, с самого открытия, в любом случае, хранилось её тут невообразимое количество. Горы рухляди создавали неповторимый ландшафт с укромными закутками и множеством проходов. Один ветхий шкаф подпирал другой, одна старая полка - другую. Иногда казалось, что они уже приросли к стенам и никогда не упадут, как бы высоко не взбирался на них Саймон.
Он любил приходить сюда, забираться в какой-нибудь шкаф и запираться изнутри. Ветхое дерево обволакивало его со всех сторон, как и темнота, как и сырость, и запах старого лака. Шкафы наверху имели совершенно другой, сухой и чистый аромат. Там пахло порошком, лежалыми конфетами и старым печеньем, забытым в кармане брюк каким-нибудь мелким мальчишкой. А тут ты словно проникал в пещеру древнего чудовища, забирался в его раскрытую пасть и заползал под обломки чьих-то чужих смертей и историй.
Фимиам погибели курился здесь. Поэтому приютские дети  старались обходить это место стороной. Запах сырости и тлена отталкивал их, и только таких чудиков как Саймон, местное амбре могло приводить в состояние покоя.
Парень всегда чувствовал себя здесь спокойней, чем наверху. Никто не мог заглянуть в его укромное место и прервать сладкие часы дневного сна. Не мог отобрать у парня эту блаженную темноту, что ласкала глаза Духа своим насыщенным чёрным цветом. Он сжимался внутри неё и засыпал, укрытый тёплым одеялом из паутины и пыли.
Саймон повернулся. Паук, который до этого мирно семенил по ноге паренька, вынужден был резко перепрыгнуть в другое место, дабы не быть раздавленным резким движением Спирита. В дневное время парень спал очень чутко, поэтому голоса, раздавшиеся в тишине подвала,  никак не сумели бы пролететь  мимо его ушей незамеченными.
Парнишка понял, что в непосредственной близости от него кто-то был, и эта мысль совершенно не понравилась ему. Но больше всего парнишку раздражало то, что незваные гости были очень шумными. Они топали ногами по полу, натыкались на горы хлама, которые, шатаясь, издавали ещё больше шума. Это разрушало всю ту атмосферу, ради которой Дух и спускался сюда. Все эти звуки движения и жизни, они были не на своём месте,  совершенно никому ненужные в этом мрачном и унылом подземелье. Кто-то должен был избавиться от них, выгнать, если уж не навсегда, то на какое-то короткое время.
Спирит осторожно приоткрыл дверцу шкафа, и она протяжно скрипнула в ответ на его действие. Длинные ноги по одной спустились на пол, а следом за ними наружу выскользнуло и остальное тело. Саймон потянулся, вытягиваясь в полный рост, и последовал в сторону звуков, что так бессовестно нарушили его покой.
Если какая-то чертовщина и происходила позади него, то парень предпочитал ничего не замечать. Звуки впереди были более уверенными и реальными, чем все те эфемерные шёпоты, скрывавшиеся под старыми полками. А ещё очень скоро он увидел впереди себя свет. Огонёк был слишком слабым для фонарей, и поэтому Дух предположил, что кто-то шастает тут со свечами.
Куда бы незваные гости ни двигались сейчас, но они удалялись от Саймона. Он шёл на огонь от свечи, который то появлялся, то исчезал, но неизменно возвращался снова, словно что-то здесь хотело, чтобы Спирит нашёл обладателей этого слабого света.
Дух умел двигаться тихо, потому сейчас от него было намного меньше шума. Возможно, поэтому парень и смог протиснуться в проход, где исчез огонёк, никем незамеченным. Он шёл следом за ними. Да-да, отставая на каких-то жалких четыре или даже три своих привычных огромных шага. Он увидел, что гостей двое, и уже собирался схватить одного из них, когда подвал наполнился оглушительным треском.
Проход, в который проникла троица, оказался ничем иным как рядом трухлявых стеллажей, и вот теперь они решили рухнуть вниз. Ни днём раньше, ни днём позже. Именно сейчас, когда между ними находился кто-то осязаемый и живой, кого легко можно было прихлопнуть, не моргнув и глазом.
Саймон отшатнулся в сторону. Воздух всколыхнулся в мгновение, и один из стеллажей ринулся вниз, однако падение его не было долгим. Он с силой грохнулся на другой, перегородив живым существам путь назад. Спирит на мгновение пожалел, что вообще выбрался из своего укрытия.
А в следующее он уже стоял за спиной одного из гостей. Точнее так получилось случайно, просто кто-то очень вовремя отошёл в его сторону, а Спирит привык пользоваться удобными стечениями обстоятельств. Руки парня дёрнулись вперёд, и раскрытые ладони поместились на чужих плечах. Пальцы сжались, крепко закрепляясь на положенном месте. Он не спешил открывать рот и заговаривать со схваченным, подозревая, что парень и без этого уже успел заметить его присутствие.

Отредактировано Simon Spirit (2014-12-17 11:25:23)

+2

13

Джек сдержанно молчал, лишь поджал губы, чтобы не вырвался щедрый мат, да покрепче сжал окаменевшую свечу. Пламя ее, словно ощущая нарастающий гнев парня, нервно подрагивало.
«Тупик», - еще раз повторил для себя Уоллес, стараясь не обращать внимания на заливающую лицо краску стыда. Ведь только что он сказал, что знает, где лежат фонари. Знает, мать его! Если сказал так, то он не может ошибиться. Но с ним сыграли злую шутку. Вот тут, прямо сейчас его ткнули носом в его же слова, насмехаясь и вторя ему на ухо «Давай, Джек, ищи фонари. Ты же знаешь, где они, правда? Ты же такой опытный». Злые языки не давали сосредоточиться на главном, сбивали с толка. Пауза, дыхание замерло, внешние звуки притихли. Уоллес вдруг кое-что понял. Понял, что это не его мысли и голос был не его. Кто-то действительно насмехался сейчас. Вот только пугаться уже было поздно, да и не время, поэтому что Кармэл. Ему внезапно сильно понадобилось внимание Джека.
- Чт… - он собрался съязвить что-то, но нет. То, что для Мэла наверняка отразилось шумным треском, для Уоллеса тогда послышалось слащавым шепотом над самым ухом. Тем не менее, он немедля навалился на шкаф всем телом, совсем забыв о свече. Огонь неприятно лизнул руку и решил перебраться на толстовку, но такого лакомства ему не предоставили.  Пространство сужалось, и сколько бы Джек не прилагал усилий, падающая полка не хотела становиться на место, а ее содержимое угрожающе поехало вниз, создавая еще больше шума. И тут, словно по желанию, все стало на место. Ну, почти. Он выдохнул. Впервые Джек делал что-то совместно с Кармэлом. И это чувство, отразилось у него на лице непередаваемым отвращением, как будто он съел ложку нелюбимой каши. И не за маму или папу, а за Кармэла. Этот вкус еще долго будет на языке. И когда-нибудь каша по имени «Роуэл Кармэл» полюбится и войдет в привычку, как утренняя овсянка. Наверное, к этому времени Джек превратится в песок.
- Ага, они, - кивнул он, силясь разобрать в темноте какой же из ящиков пнул Фанатик.
Шаги. Тихие, такие, что издалека не услышишь. Они прозвучали совсем рядом, за спиной Роуэла. Джек готов был к чему угодно, но все равно инстинктивно сделал пару шагов назад. На лице его застыл ни сколько ужас, сколько удивление. Высокое, костлявое, бледное существо - бледнее сейчас был только Роуэл – крепко схватило Кармэла за плечи. И жуть эта – пятнадцатилетний мальчик Саймон. Тьма не пожирала его, а приятно обнимала, Дух сливался с ней, словно природа его таким и задумала. Свеча отбрасывала угрожающие рыжие блики на его стеклянные глаза. Казалось, что он смотрит куда-то сквозь, мимо мальчишек. Дух просто стоял и молчал. Впрочем, как и обычно. И этого бездействия было достаточно, чтобы сердце в пятки ушло. И мастер кошмаров это понимал. Ей-богу, лучше бы сейчас им встретились все полтергейсты приюта, чем один этот Дух.
Молчание затягивалось.
- Эм… - редкий случай, когда Джек забыл, как язвить и плеваться ядом. – Твоей хозяйке не понравится, если ты принесешь ей вместо фонарей бездыханное тело Монашки.
А нет, не забыл.
Вряд ли бы Мелоед, конечно, тратил силы на Фанатика. Но картина получилась бы забавная.
- Бери ящик, - обратился Уоллес к Духу, указав свечой на ящик, стоявший у него в ногах, - и уходим отсюда.
Он почему-то был уверен, что Саймон – этот тот несчастный третий, которого прислал сюда воспитатель.
Джек опасливо выглянул в образовавшийся проход, и только потом прошел в него. Там, за стеллажом, стоял второй ящик, который был чуть больше первого. Вдвоем с Мэлом они бы его как раз осилили. Парень вытащил его из-под полок и сдул пыль, чтобы убедиться, что там лежат именно фонари. В некоторых еще даже оставалось масло, чем он и воспользовался. Все-таки немного удобнее ходить с защищенным железным фонарем, чем со свечкой. Света сразу же стало больше, а старое масло зашипело, пыль и мусор в нем стремительно сгорали, уведомляя окружающих об этом неприятным запахом. Джек встал с колен и осветил открывшуюся им «комнату», если в подвале вообще были комнаты.
«Недурно», - подумал он о перспективе их блуждания темными коридорами. Перед ребятами открылось два, и оба, похоже, совсем не вели к выходу. Правый, если постараться сориентироваться, грозил завести их в самую глубь, в противоположный конец подвала. А левый коридор – куда-то прямо, где они непременно наткнулись бы на стену.
- Эй, непутевые, – он обернулся к (еле поворачивается язык так сказать) напарникам, стоя между двумя коридорами. – Куда пойдем? 

+2

14

Не успел трескуче отзвенеть голос старых, повидавших виды (причём вряд ли это были огни Парижа с высоты Эйфелевой башни) фонарей, как ощущение от него, словно звук сконденсировался в нечто осязаемое, продрало Кармэла по коже, расцарапало самообладание, забило опилками горло и, наконец, впечаталось десятью сильными паучьими лапами в плечи, самому Роуэлу показавшиеся вдруг слабыми и худыми. Мальчик ещё подумал, что нет, при свете этих фонарей никакое Рождество не будет святым праздником. Затем из него резко вышел весь воздух и все мысли. Сколь бы холодно и сыро ни было в подвале, Мэл покрылся испариной и не смог сделать ни вдоха. Пожалуй, это и испугало его больше всего - на какое-то очень короткое, невесомое мгновение Кармэлу показалось, что он умирает, и его затягивает вниз, и мёрзлая земля сжимает грудь и давит на рёбра, норовя переломать их, как паршивые спички.
Пламя свечи дёрнулось, и взгляд Мэла выхватил из тьмы выражение лица Джека - все черты, до одной. Забавно, он не прилагает никаких усилий, он даже, возможно, хотел бы выглядеть вечно крутым и равнодушным (по правде говоря, Кармэл никогда всерьёз не задумывался о том, что варится в башке у этого грешника), а его мимика всё равно была богаче, чем у Роуэла. Паники на лице Уоллеса не было, и застывшим от ужаса его назвать было нельзя, но Мэл поймал себя на ощущении - не на мысли, способность связно рассуждать к нему пока не вернулась, - что в первой же нехорошей ситуации вроде этой Джек бросит его, не раздумывая. Просто повернётся и кинется наутёк, одиночка, несущий ответственность за себя и только за себя (исключения подтверждают правила, так что - как её там? - Эйлин не в счёт). "Ах ты сукин сын", - очень чётко, хотя и необоснованно подумал Кармэл. И обрадовался, насколько это было вообще возможно, тому, что снова может управлять своими телом и разумом.
Свободная от свечи рука накрыла чужую на правом плече. Холодно, холодно и больно - кровь потекла с новой силой. Но пальцы всё же сомкнулись на чужом запястье, ощупывая, ища подтверждения светлейшим надеждам. Наконец, Джек (всё ещё вызывавший желание плюнуть в лицо, хотя меньше, чем через несколько минут, Кармэл поймёт, что сам себя накрутил, и успокоится) соизволил открыть рот и произвести на свет какие-то звуки, плохо складывающиеся в слова в голове Мэла. Одновременно с этим последний, использовав свою и чужую сцепленные руки как опору, вывернулся из захвата и встал лицом к новому участнику событий.
И это оказался всего лишь Саймон.
Да, почти что провалы вместо глаз, рта и ноздрей, да, сатанински пляшущие на некрасивых скулах отсветы, да, плохо осмысленный, но смертельно страшный взгляд. Да, это существо выглядело нечеловечески уродливым в перезагружающемся мозгу Кармэла.
Но это был Саймон. Всего лишь Дух, местная страхолюдинка, достойная своей социологической ниши и, кажется, вполне ей довольная. Нет, Мэл на самом деле относился к нему безо всякого презрения, просто сейчас одно-единственное слово (применимое, впрочем, и к ним с Уоллесом) низводило Спирита до чего-то обыденного, до чего-то такого, что можно позволить себе не удостоить взглядом. Слово это было - "человек".
Так уж случилось, что в человеческой природе Духа Кармэл не сомневался. От облегчения он почувствовал влагу на лбу, каждую капельку, и вставший в горле ком. Пытаясь произнести хоть что-нибудь, Мэл вцепился в одежду Саймона так сильно, что от напряжения свело пальцы, и прохрипел в его лицо:
- Эт-то... был ты всё это время..!
Здесь должен был следовать вырезанный цензурой отзыв Роуэла о Духе, его существовании вообще, его манерах, его ближайших родственниках и их половых связях, его всевозможных остальных родственниках и их досуге, затем о Уоллесе - не менее красочный и не более цензурный, просто так, потому что бесит. Но вместо этого Кармэл ощутил радость - такую, что хрип, вырывавшийся из его горла, превратился в лающий кашель - то ли задыхается, то ли смеётся. Мальчик посмотрел на свои пальцы и взглядом заставил их разжаться, даже нежно расправил складки на измятой ткани, невзначай вытерев кровь. Всё встало на свои места: ни шуршание, ни шаги, ни тени - ничего больше не пугало Роуэла. Пусть подавятся своими грёбаными фонарями, а в следующий раз сами за ними таскаются, но он принесёт их. И всё.
Кармэл рассеянно улыбался, отходя от Саймона. Он думал что-то о том, что лишняя пара рук обеспечивает полезность нового помощника (очень вряд ли добровольного, впрочем). И ещё немного о том, немного о сём... Мэл расслабился, чувствуя откат после очень неожиданного стресса. Дыхание его всё ещё было затруднено, но сам мальчик ощущал себя прекрасно. Он, не споря и не замечая боли, присел на корточки возле второго ящика, поставил рядом свечу и тут же напрочь забыл о ней. Мысли не удерживались надолго.
- Направо, - абсолютно наугад, но решительно бросил он, даже не вглядываясь туда, куда махал фонарём Джек. Не потушив свечу, Кармэл приподнял ящик, облепил его нижний край пальцами, вжав их так, чтобы не соскальзывали. - Долго тебя ждать? Всё равно не выберешь ни черта, только масло потратишь.
Вообще-то, Роуэл предполагал, что способен вынести ящик в одиночку. Лёгкая эйфория постепенно таяла, но остатки её ещё притупляли нормальное восприятие реальности. Однако Мэл совершенно не собирался позволять Уоллесу играть роль "проводника с фонарём, ой, у меня заняты руки, мне так жаль, я не могу вам помочь". Незаметно для него самого Кармэл отбросил небольшую часть своей праведности, растерял в темноте, перейдя на немного более естественную и прозаичную линию поведения.

+2

15

Волосы того парня, чьи плечи сейчас сжимал Саймон, светились белым холодным светом. На головах людей со светлыми волосами Спирит всегда видел какое-то свечение, даже если в помещении было достаточно темно. Свет Лиззи был тёплым, и он нравился Духу, голова же Фанатика имела совершенно другое свойство. Не греет и не освещает, как что-то по-своему красивое, но совершенно бесполезное. И всё же пока он не собирался отпускать этого странного светловолосого парня.
У него была очень забавная реакция на появление Духа. Он резко выдохнул и задержал дыхание, словно в помещение внезапно начали подавать какой-то ядовитый газ, который проберётся к тебе вовнутрь и расплавит твои лёгкие, превратив их в бесполезную слизь. Однако не было сейчас в подвале ничего, даже близко напоминавшего вышеназванную субстанцию. Спирит тоже был человеком осязаемым, твёрдым, и не умел переходить из этого состояния в газообразное.
Будто бы делая попытку подтвердить осязаемость Спирита, белая рука Фанатика прошлась по костлявым пальцам Духа и зацепилась за его запястье. Вот сейчас он попытается сдёрнуть руку Саймона, развяжется возня, которая и нарушит это звенящее молчание, образовавшееся вокруг них с момента появления здесь его длинной костлявой туши.
Уже приготовившись к тому, что придётся ещё сильнее сжать плечи Кармэла, возможно даже пустив тому кровь, Саймон неожиданно для себя услышал чей-то чужой, посторонний голос. За то время, пока Дух и Фанатик были сцеплены между собой, первый уже практически успел забыть о том, что в помещении их находится не двое, а трое. Ещё один парниша стоял где-то поодаль, и именно он сейчас открыл рот и прервал неприлично затянувшуюся паузу. 
Лицо Спирита вытянулось, а глаза сузились, он чуть наклонился вперёд, пытаясь разглядеть того, кто был с ними ещё, но смог выделить из полумрака лишь расплывчатые очертания. Однако этот голос был знаком Саймону. Конечно же он слышал его где-то в приюте, ведь за пределы оного парень совался не так уж и часто. Значит, перед ними стоял кто-то из воспитанников.
Дух не стал предполагать кто. Он вообще не любил строить пустых предположений. А разглядеть человека поближе пока не представлялось возможным. Спирит держал Фанатика, и двинуться куда-то вперёд, мог только вместе с ним. Саймон, конечно, был не из слабых, только вот напрягаться он не очень любил. А тащить за собой тушу, тем более не такую уж и маленькую, было уже немного напряжно.
Пока парень пытался разглядеть впереди лицо другого парня, тот, что находился в его руках, изловчился и освободился от цепкой хватки Спирита. Круглые, стеклянные глаза Мелоеда опустились вниз, и он вопросительно уставился на Кармэла.
Кажется, тот узнал его. Он вцепился в кофту Саймона и произнёс что-то сдавленным заикающимся голосом. Дух не помнил, чтобы Фанатик когда-нибудь заикался, хоть и не знал оного настолько хорошо, чтобы быть уверенным в этом на все сто процентов. Но, видимо, сейчас ситуация располагала к тому,  что даже здоровому парню пришло время получить небольшой дефект речи. Договорив одну единственную фразу, Кармэл принялся издавать какие-то странные звуки и, наконец, отпустил одежду Спирита.
Теперь, когда парни оказались порознь друг от друга, у Мелоеда появилась возможность узнать личность третьего приютского. Облизнув свои костлявые пальцы, одной рукой цепляясь за стеллажи, а другой шаря где-то у себя в кармане кофты,  он направился следом за третьим, нагло игнорируя всё вокруг.
Кажется, этот самый третий нашёл впереди какую-то развилку. Дух по своей прежней привычке, практически незаметно образовался рядом с парнем и схватил того за плечо. Лицо Саймона приблизилось к лицу Джека. Сейчас он точно смог рассмотреть и узнать его.  Рот Мелоеда растянулся, являя миру два ровных ряда белых зубов. Молча, точно также как и до этого, парень разжал пальцы, выпуская второго пленника.
Рука, что всё это время пряталась в кармане и шуршала там, выбралась на поверхность. Из сжатых кончиков пальцев выглядывало что-то белое и твёрдое. Саймон разогнулся и поднёс руку к лицу. Между белыми зубами, что были белее того небольшого бруска, образовалось пространство черноты. Раздался скрежет, противный, мерзкий звук, и половинка бруска исчезла в чёрной пропасти на лице Духа.

Отредактировано Simon Spirit (2014-12-18 09:32:15)

+3

16

Парень совсем забыл минусы железных фонарей. В общем-то, сейчас это было плюсом, в такой-то холодине хоть чем-то согреться можно. Но всего через каких-то надцать минут тепло слабого огонька станет невыносимым для пальцев, а железная ручка нагреется так, что взяться за нее сможет только совсем отчаянный. К слову, именно таким Джек считал Кармэла, поэтому можно сказать, что все было по плану. А каков план? Правильно. И не слушай, что там Фанатик говорит, пусть у него хоть пальцы отвалятся. Так ему будет даже лучше.
- Я пойду вп… - Дух внезапно оказался рядом и опустил свою мертвенную лапу на плечо Уоллеса, якобы предугадывая его мысли. Джек сразу же забыл о своем плане, пристальный взгляд Саймона выведал все его коварные мелкие мыслишки. Если бы он только знал, что это гора костей, обтянутая мясом, слепа и ничего дальше своего носа не видит. Именно поэтому лицо ненаглядного было сейчас так непозволительно близко. Если бы он знал, то не сглотнул бы нервный комок, застрявшую в горле отмазку. 
Так каков план? Пойти и найти выход. И выйти. Кажется, Саймон его совсем не разглядел, если отпустил. А кое-кто другой (кто же это мог быть?) все прекрасно видел, но стоял и скрипел зубами. И делал это он так громко, но так незаметно для окружающих, что Джеку было не по себе, как будто белобрысый – это что-то сродни его шизофрении или еще чего похуже. Похуже Кармэла может быть что-то? Тут-то он вспомнил, что хотел надавать по этим скрипящим зубам и ему сразу перехотелось бросать здесь обделенных природой, а то другого удобного случая и не подвернется. Уоллес посмотрел на Саймона. Тот уже грыз мел, белые крошки сыпались мимо рта, который и не рот вовсе, а какая-то черная расщелина с двумя рядами белых кольев. Его жути и сейчас завидует всякий полтергейст. Благо, он помимо внешности отличался непробиваемым безразличием к окружающим, поэтому Джек подумал, если он вдруг уронит увесистый ящик на ноги Фанатику, а потом на морду лица, то Дух и глазом не моргнет. А он вообще моргает?
Тунеядец посмотрел на Роуэла. Нет, не посмотрел, на него он сейчас не хотел смотреть. Тот определенно уже все понял, просто тормозил, как и всегда, и надеялся на лучшее.
- Я пойду вперед и найду выход, - вымолвил Джек, чувствуя на себе испепеляющий взгляд и немой гнев. Не долго он будет немым, но извержение его парень не услышит. А хотелось бы, ох, он бы многое отдал за это. Но не освобождение от обязанностей. Уоллес смело шагнул во тьму правого коридора, освещая запыленные полки светом фонаря.
- Ручки отсохнут, Фанатик, - насмешливо на прощание прокомментировал готовность Монашки выдвигаться в путь, не оборачиваясь. Он и так прекрасно знал, какое выражение лиц увидит, если обернется. Шаг Джек ускорил, чтобы его снова не схватили за плечо всякие праведники или духи. Конечно, это было не совсем разумно – разделяться. Особенно после того, что он видел и слышал. Но теперь все проявления жизни были списаны на Саймона, а стена вместо выхода – результат поисков вслепую. В общем, как-то Уоллес себя успокоил и обманул, убедив, что он не дурак, что те и вдвоем прекрасно справятся, что каша вкусная, а доллар не растет.
Коридор завернул куда-то вправо, потом налево. Где-то снова была развилка, где-то комната. А где-то в углу сидело четвероногое заросшее существо, чем-то отдаленно напоминающее человека. Фонарь вдруг потяжелел и с грохотом упал на землю.
/временно вывел из игры/

+2


Вы здесь » Orphanage "Ring of Bells" » • Первый этаж » ♦ /4/ подвал


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC