Эйлин Джек Вилли
дым

Orphanage "Ring of Bells"

Объявление












Новости Каталоги
[14.01.2015]
Идет запись на квест "Вы как раз вовремя", Дары волхвов и Замерзшие души.


[05.01.2015]
Запущен конкурс 18 призраков.


[19.12.2014]
Произошла смена игровой системы.
Игра Квесты
/1/ - /5/
20.12.2011 - 24.12.2011
Кармэла и Джека, праведника и грешника, поймали в гостиной и отправили в подвал за фонарями. Но, кажется, в подвале они не одни. Смогут ли ребята забыть на минуту о ссоре и объединить усилия, чтобы избежать неприятности?
"Вы как раз вовремя"

Темнота сгущается

Дары волхвов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Orphanage "Ring of Bells" » • Первый этаж » /5/ jinsei game


/5/ jinsei game

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

png

http://th00.deviantart.net/fs70/PRE/i/2014/225/d/a/behind_the_curtain_by_crazygrin-d7v1ytp.png

Дата, время: 24.12.2011 11:30-12:50/25.12.2011 утро
Место: кабинет нашего любимого мозгоправа
Участники: собственно, мозгоправ (Weber Bernelly) и чета дохлого и младшего Алленов (Luke, Steven Allen)
Описание ситуации: теплый душевный разговор добрейшего психиатра и пары местных достопримечательностей... +18?

0

2

-------> Концерт для безбилетников.
Метаморф в режиме автопилота, можно пока кирпичи оставить при себе, его обеспокоенность и совестливое "нам же низя" очень раззадорили меньшого, перед ним родной, безопасный Марк, желающий творить бобро, а не с ножами по углам рассиживать. Фыркнув что-то злобно-подростковое, Акула первым выудил из ящичка стеклянное творение мануфактурного производства под градусом. Стив скрипнул челюстью, захлебываясь собственными моральными переживашками, однако Люк давно научился пропускать через ситечко все негодования старшего двойняшки. Что ему скулёж призрака? Если тот в свои семнадцать готов от вида бухла сделаться скучным ханжой - увольте трижды. Выудив, рыжий притормозил, пусть нездоровому честь выпадет, а мы пока сыграем ничего не втыкающего няшку. О, Хромой, кажется, знайкой был отменной, ибо, не растерявшись, уже вовсю откупоривал бутылёк, предлагая мальцу пригубить для храбрости чуток.  Тот отказываться не стал, с овечьей радостью принимая запретный плод, и это еще Еву из рая выкинули, ха.
Глоточек за вторым, и вот уже молодое поколение споено порядочно, быть может чечётку танцевать рановато, зато бесцельный взгляд со смешинками обеспечен. Белоснежка испарилась из комнаты, Циклоп особо вопросами задаваться не стал, ну надо и бог с ним. Рождество, в конце концов, перед всеми ставило особые цели. Сознание после половины осушенной емкости немножко подводило, Люк убаюкивался под мерный бубнёж Хромого, кой как-то остервенело и резко поднялся на ноги, сверкая глазами по сторонам. Неясно, сколько успело набежать минуток, но Стив вернулся с дарами в виде похожей коробени, Акулка аж прыснул от веселья и недавних ужимок призрачного бро.
- Ооо, добавочку приволок, простынка? - личное прозвище прямиком из кудрявой головушки, ну, все же представляют себе привидение аки белое покрывало с черными глазками-пуговками и раскрытым овальным ртом? Вот, вылитый ведь, бледный, худющий, дунь и растает. Однако содержимое ящика крайне обескураживало. Длинные палки с фитильком, а к ним квадратики в липкой ленте прикреплены, прямо загляденье для любящего сотворить бесплатный ахтунг. Марка след простыл, куда они только столь быстрёхонько исчезают-проваливаются?Ладно, ему больше достанется, короткий едкий взгляд на бутылки, недовольную рожу Стивена и улыбочка во все двадцать шесть. Повязка вдруг стала чертовски мешать, рыжий подцепил тряпочку с ромашкой указательным пальцем, покрутил секунд пять да пустил в свободный полёт по комнатушке. Приземлилось добро, кажется, под двухъярусную кроватку.
- А у тебя там тоже контрабанда? Выкладывай! - голос смазывался, мямлил и плохо выговаривал согласные, каша манная, но призрак, видать, потуги малявки оценил.  - Вообще стоппп, чойта мы аки крысы, го на воздух. - ухватив еще одну стеклянную красавицу за горлышко, одноглазый махнул Белоснежке, мол, "камон, я рулю".
Рулили он ровно до первого поворота, градусная смелость напрочь вышибла инстинкты самосохранения, логику, совесть. Грозная начальница, шедшая, наверное, с противоположного конца веранды, сверлила малолетних нарушителей почти что дрелью, уж очень выразительные очи были у леди. Бутылка мгновенно выскользнула из рук и покатилась, благодаря хорошенькому пинку, к потенциальному местоположения Стива.
- Это всё Белоснежка, я вам яйцом Кощея клянусь. - для пущей убедительности, Люк ткнул пальцем в братца, который... Съипался. Бл... - пролетело где-то за четвертой извилиной, плюс ещё и вслух озвучилось, шепотком, ибо лицо мадам скривилось трубочкой, ругаться начала. Глядела с какой-то щемящей надеждой в заплывшую рожу юнца, потом хмыкнула злобно, косясь тому под ноги, схватила его плечо и поволокла за собой. Люк чутка повырывался, злобно шипя проклятья в повисшего над полом призрака, ох, а тот злорадствовал, как злорадствовал...
Воспитательница наверняка восприняла всяких "Белоснежек и Стивов" аки плод воспалённого алкоголем сознания, не справившегося с натиском одиннадцати градусов и шипучих пузырьков. Впереди показалась дверь, её Акула открывать ранее не рисковал, зная, что любые доктора до здоровья просто так не доведут. Притащившая его тётя пошла трепаться с опасным дяденькой в белом халатике, заблаговременно усадив нерадивого "пациента" на стул.

+3

3

>>>концерт для безбилетников
Зря Стивен забыл о проблеме алкоголизма, нависшей над этой огромной страной и... его парой глупых братьев. Они испили запретного сока и теперь достойны лишь ритуального повешения на израненных алкоголем кишках. А ведь он так верил в Марка!.. Грустно, больно и невыносимо.
А все почему? Потому что за те полчаса, которые он отсутствовал, эти двое успели напиться в зю-зю. Они напрашивались на самый красноречивый люлей за последние года, к раздаче которого дохлый товарищ уже был ой как готов... Суровым взором, достойным индейца, наблюдающего за сгоранием его деревни, зыркнул он на братьев и на бутылку. К сожалению, бутылка не разбилась: способности людей икс ещё не успели открыться в призраке, а жаль. Судя по взгляду, ей не то что разбиваться, взрываться надо было.
Почувствовав надвигающийся звездец, старший встал, поправил шапку (такие спокойные действия характерны самым отчаянным ситуациям) и быстро, в ритме бешеного вальса, дезертировал с поля боя кривой траекторией. Как бы ещё не навернулся по дороге, идиот твердолобый. И пьяный. В стельку. Модница чуть не зафейспальмила... Оставишь их - и набухаются, что-то сломают, разрушат!.. От отчаяния хотелось волосы на голове выдрать: что с этими дуралеями вообще делать, как из них нормальных людей слепить?! На момент стремления и упорные попытки показались Белоснежке глупыми и бессмысленными, но вид шатающегося Люка заставил отбросить сомнения: сейчас нужны были действия, а не мыслительная активность. Марк - скотина, оставил на него собственноручно споенного братца (право, не сам же одноглазый! Онижедети!).
Акула был так счастлив, что хотелось ему зубы выбить. Чуть ли не в ладоши захлопал, решив, что призрак захотел присоединиться к их маршу пьяниц да притащил желанной настойки. Двигаясь мокрицей, своими тонкими загребущими пальчиками Акула изучил содержимое коробок; старший даже двинуться себе не позволял, решая, видно, как конкретно следует карать рыжего. Сложно представить силу презрения Аллена, девятым валом захлестнувшего несчастную псевдо-мамашку.
- Нет, - таких холодных ответов даже в государственных учреждениях нечасто услышишь.
- Вообще стоппп, чойта мы аки крысы, го на воздух
- Иди, - решив, что оставить маленького без присмотра, чтобы потом, с похмельничью голову, над ним хорошо поиздеваться - самое лучшее наказание, братишка сообразил отправить мальца в свободное плавание по просторам наполненного учителями и воспитателями приюта. Точнее, это животное само изъявило подобное желание. Не напороться для него на кого-нибудь звучало так же фантастично, как найти начало радуги (хотя в месте, где есть призраки, многое подвергалось сомнениям, существование вездесущих воспитателей было бесспорным). Для полного эффекта призрак решил сопроводить объект распития спиртных напитков в состоянии невидимки и лично удостовериться во всех ахтунгах, им замеченных. И уйти в депрессию по поводу морального разложения младшего поколения.
Люк тем временем творил непотребные вещи, ругался и при первой же надзирательнице попробовал заложить преследователя. Все как ожидалось. И получил: холодные, цепкие пальцы женщины скрепились на плече малолетки и заботливо выкинули к местному психиатру. Стив порадовался сложившейся справедливости, но потом включил заднюю: эта пьяная рожа ещё Марка заложить может, а тогда финита ля комедиа!
?!
В комнате Циклопа женщина заботливо направила к дивану: даже сбившийся от состояния нестояния прицел не подвел и отправил юнца туда, куда надо. Потом что-то пробубнила доктору - мужчине старше среднего возраста и необычной репутации. Собственно, призрак сейчас не очень понимал, зачем это прекрасное существо, которое едва ли можно назвать человеком, сюда приволокли и что с ним могли сделать, но как-то испугался. Из всех докторов мозгоправы для всей его семьи дело страшное, ужасное и оскорбительное - из-за мамы, почившей в соответствующей лечебнице. Психологам нельзя доверять от слова совсем: таких лицемеров ещё поищи, ведь гады и знают, как промаслиться, и как достать все нужное.
Пока док не смотрел, братец материализовался и уселся рядом с Люком, кой чудом ещё не окрасил всю местность содержимым желудка. Хорош Хромой: пить позволяет, а не учит. Сам-то вон бегает, а малой и ног не разбирает. Ай-й-й...

Отредактировано Steven Allen (2015-01-06 16:54:43)

+1

4

День выдался довольно лёгким, и Вебер был в прекрасном расположении духа. Казалось, что ничто не омрачит этот день. Но под конец ему преподнесли нетрезвого подростка с невнятной просьбой «сделать с этим что-нибудь». Доктор вздохнул и бегло осмотрел пациента, хотя это была лишь формальность. На пару секунд он отвернулся, чтобы взять со стола очки, а когда снова взглянул на пациента, то обнаружил рядом с ним ещё одно лицо. На удивление трезвое.
- Добрый день, - коротко поздоровался врач, отвлекшись от паренька, который так бесшемно входит в помещения, что не открывает дверей. Он подошёл к шкафчику с лекарствами и быстро достал пару ампул. – На что жалуетесь? – он обращался к трезвому, но совершенно не смотрел на него. Доктору не стоило больших усилий понять, что это тихоня не нуждается в его помощи. Разгадка – пустота во взгляде. Этот был уже давно в епархии священника, а не врача. В шприц был набран аспирин.
- Пошли, мой дорогой, тебе надо полежать, - врач аккуратно, но с силой поднял пьяного и повёл в палату, соединённую с его кабинетом. Призрака он поманил за собой. – Пошли, посидишь с ним, пока он тут оклемается, - он снова переключил внимание на Люка. – Пошли, пошли, сейчас тебе станет легче, - добрый тон, небольшая улыбка, хотя это давалось с трудом. От паренька несло алкоголем так, что от одного запаха можно было захмелеть. Его уложили на кровать, быстро примотали руки и ноги ремнями и сделали укол. Аспирин вызывает неслабое жжение, если его вводят в мышцу, но обеспечивать комфорт не входило в обязанности доктора. Был извлечён новый шприц, новые ампулы, надо было утихомирить дебошира до следующего дня. Но тут возникли трудности – у паренька были не самые удобные для уколов вены, да ещё он всё время дёргался. Но в конце концов галоперидол был вколот. Уже через десять минут он должен был вырубить пациента на день. Когда всё было выполнено, Бернелли накрыл пьяного покрывалом и повернулся к его брату.
- Давай сразу договоримся обходиться без этих фокусов с появлениями, - твёрдо начал он. – Я ничего не имею против таких, как ты, если вы не доставляете проблем. Так что будь добр, стучись в дверь, когда входишь. Меня тут попросили провести с ним, - он кивнул на тело под покрывалом. – Воспитательную беседу. Если ты будешь не против, я ограничусь простым кодированием, но это завтра. А сейчас, можем просто посидеть и поговорить, - тон Веба стал мягче. У него было желание нормально поговорить хоть с одним призраком. До этого шанса не выпадало, а тут такая удача. Как исследователь, Вебер всегда хотел прикоснуться к неизвестному и изучить это. – И кстати, где третий? Вас ведь было трое до того, как ты…ммм…перешёл на другой уровень.
Доктор сел на стул рядом с койкой и жестом пригласил призрака сесть. Сейчас он не был настроен на допросы с пристрастиями, ему было достаточно того, что скоро он сможет поизгаляться над пьяненьким мальчишкой. Достойное наказание тому, кто не знает меры.

+1

5

Интересные дела творятся в их малоизвестном приюте, больше всего поражает квалификация сотрудников, 80 лвл отдыхает, вау. Столько участливости и порядочности, даже сквозь пелену опьянённой дремоты Люк не постеснялся присвистнуть, язык споткнулся об зубы, потому вышло довольно глухо. Мадаме потребовалось совсем чуточку времени для убеждения доктора. Посему, вся такая довольная собой, она исчезла за дверью, коей не забыла хлопнуть. Кажется, её фамилия была настолько британской, что челюсти сводило, а в мозгу тут же запашок чёрного чая с имбирным печеньем всплывали, и Биг-Бен, последний особенно. Мальчишка всего раз видел сию архитектурную прелесть, причём обоими глазами, правда воспоминания эти настолько доисторические, что Ти-Рексы тогда ещё, наверное, не издохли. Грусть-печаль-тоска и лапать.
С психиатрами Колокольного Звона Акуле посчастливилось встретиться лишь дважды, когда их ахтунговую компашку только завезли, всех эдаких перепуганных кусачих няшек, и после потери братца с оком. Конкретно данный фрукт виделся мальцу впервые. Доктор спрашивал что-то, а глядел вовсе не на провинившегося, неужто Стивен тоже рядышком сидит. Так оно и было, бледная фигурка примостилась в креслице, только посмотрите на это дивное создание, просто образец приличия, хотелось подойти, ну или в его состоянии подползти, да с ноги все зубки пересчитать, дважды. Вывернув котелок, Люк прожигал лупилкой откинувшегося бро, потом открыл рот, промычал нечто пафосное, обидное и задиристое, но брюнет только усмехнулся, посмотри Циклоп вперёд, то немедленно б понял отчего у Белоснежки сяк рожа счастьем засверкала, возмездие, наконец, добралось и до меньшого мерзавца.
К нему подкрались со шприцем в клешне, маньячно блестящими очками и противненьким таким урурурным говором, прося, что уж тут, заставляя пойти следом.
- Мне и щааас не тяжко, мил челоев... ек! - вяло засопротивлялся повисший в руках дока паренёк, его конечности давно отказались координировать работу друг дружки, посему дяде он стопроцентно отдавил левую ногу, закованную в бесспорно дорогой ботинок. А что поделать.
Инстинкты снова попытались выдать пародию на возмущашки, когда тело Люка привязали к кушетке, поза была слегка нездоровая, признаться честно.
- Эй, найн-найн, я не из этих, с этим к нему вот... - голова метнулась влево, указывая направление, в котором должен был находиться призрак. Под скромным "этим" Акула подразумевал педиковатость родного братика. Использовать сей аргумент для троллинга он стал сразу же, как "поумнел" в данном вопросе. Дергаться рыжий перестал с первым уколом в мышцу, резкая боль, потом забытье, приятно, повылетало всё: из мозгов, из тела, души и сердца. Пустота сковала конкретно и последнее запомнившееся памятью действие была фраза Люка: - Стив, не взрывай без меня, ок?
Его одеялком накрыли, а потом накрыло несколькими кубиками галоперидола. Слакдих снов, Циклоп.

+2

6

- Добрый, - со всей своей невозмутимостью ответил Стивен, с любопытсвом наблюдающий за действиями дока, - ни на что, - уж кому-кому, а ему, трупику, уже давным-давно жаловаться не на что было. Лет аж дцать. Мало того, что в необходимости лечения психологических проблем трупа он немало сомневался, так ещё и цель визита его не являла собой издержки пессимизма, а лежала рядом и тщетно пыталась что-то промычать.
С каким видом приближался Вебер к Люку - хоть в фильмах ужасов такие моменты ищи. У мозгоправа был шприц, халат, очки и ни к чему не обязывающая улыбочка - настоящий набор доброго и отзывчивого убийцы из кинематографа, держащего под халатом ассортимент отлично наточенных ножей. Предвосхищая ощущения пьянчужки рядом, с утра да сейчас, Стив даже заулыбался: возмездие грянет! Даже жалко стало... бы, если б эта малолетняя туша не нахрюкалась за полчаса отсутствия. Так что призрак наблюдал за сценой отправления малютки в мир снов с такой миной, коей у него и при жизни-то не видывали. Правда, когда младшего Аллена ремнями привязывал к кровати в сстиле какого-то БДСМ, в голову брата закрались некоторые подозрения о излишних мерах и банальные проявления заботы. Эй, этот мелкий ещё пригодится!.. Только прерывать доктора, из вежливости, Белоснежка не стал. Только кивком головы уверил связанного в неприкосновенности салюта (если б его выперли из кабинета пораньше, сидел бы сейчас в обнимку с коробкой фейерверков и горестно так подвывал). А когда Люка накрыли покрывалом, как трупа, он аж сглотнул.
Тяжело не проводить фокусов с проявлением, когда для тебя мир что в видимом, что в невидимом состоянии существенно не отличается. Невольно начинаешь путаться и спонтанно переходить туда да обратно, совсем забыв про чувства ранимых детишек, у которых уже приготовлены интрументы для покаяния в виде палок, веток и всего такого. И тяжело терпеть тяжелый тон претензий в стороны призрачного братства от того, кто к оному не принадлежит и тонкостей не знает. Появиться и исчезнуть в важный момент, вылезти из стены, пожаловаться на грустное состояние да собственную кончину было для его мертвой природы так же естественно, как для этого дока пить да есть. Братья терпели, Стив не замечал, и сейчас был крайне возмущен претензией. А пока в уме возмущался, пропустил часть разговора, вернуашись только к вопросу о кодировании (здесь он тоже порядком смутился, зная о процедуре мало, но не будучи её поклонником). Потом он решил, что кодирование поможет провести оставшиеся года в приюте и не задушить Аллена своими руками, но и понял, что сам Аллен от этого ограничивать себя в алкоголе не научиться. Ну что за беды?
- Хорошо. И о чем? - знакомьтесь, Стивен Аллен, самое тяжелое, неподъемное и неподвижное бревно в равноправном диалоге.
- Гуляет где-то, - - у вас что, кушеток для пьяни много?.. пока старшего решил не закладываь. Должен же хоть кто-то найти украшения в комнату помимо висячего под галоперидолом братца.
- Вы имеете в виду "умер"? - когда вместо беганья по облачкам ты сидишь у психиатора и смотришь на братца под лекарствами, в дальней части головы прокручивая мысли об украшении комнаты, смириться с тем, что на словах ты уже больше мертв, чем жив, куда проще. И, если честно, не представляет собой особой важности: Стив воспринимать спустя энное время смерть свою стал, как постоянную прописку в приюте.
На приглашение он послушно сел, даже забыв, что стоял все время с начала путешествия веселого тельца Циклопа.

+2

7

«Вот и хорошо, что всё просто и без лишних усложнений. Нормальный призрак, даже с первого взгляда и не различишь». Доктор довольно прищурился, видя, что «пациент» склонен к диалогу и контактен. Попутно он проверил обмякшее тело под покрывалом. Пульс был, дыхание стабильное, можно было не особо вдаваться в состояние Люка. Пару раз ещё проверить, но в целом тот уже был в мире снов.
- Ну, раз уж мы с тобой поняли друг друга, - заговорил с призраком доктор. – То не расскажешь вообще, как это – быть мёртвым, но живым? – было решено давать темы самостоятельно, Стив, судя по всему был малоинициативен в разговоре. – По тебе особо и не скажешь, что у тебя с этим какие-то проблемы – гуляешь по зданию, с людьми общаешься. Вроде как, и не мёртвый совсем. Я не буду строить догадки, как это изнутри процесса, просто попрошу тебя рассказать об этом. Начиная с момента смерти. Сама смерть меня мало интересует, как процесс, интересно, как становятся подобными тебе, - тут он сделал небольшой перерыв, чтобы пойти в кабинет за кофе. – Ты кофе будешь? Или тебе не важно?
В любом случае Вебер принёс две чашки, одну из которых поставил на тумбочку рядом с мальчишкой-призраком. Небольшая формальность. Вернувшись на своё место с блокнотом и ручкой, он непринуждённо устроился на стуле. Эту беседу Бернелли воспринимал, как небольшой сеанс психотерапии, поэтому подготовился соответствующе. Для него не было разницы между живым пациентом и мёртвым, потому что разницы пока и не было. Такой же, как все – руки-ноги на местах, приличествующих им, никаких особых факторов за исключением потенциальной мёртвости собеседника. Однако тот вроде и сам не ощущал проблем. Доктор покачался на стуле, поправил очки и бородку, ожидая ответа. В каком-то смысле это событие можно было заносить в архивы медицинской истории – диалог после смерти, уникальное событие, которое должно было произвести революцию во всех сферах жизни, но сам врач не относился к этому с такой уж важностью. Как во время первой встречи с призраками, как во время всех наблюдений в приюте, он понимал, что в этом изучении он одинок, а факты, которые он документировал, относятся к личным наблюдениям, а не к научной работе. Это было даже необходимостью в какой-то степени – условия работы требовали приспосабливаться к ним, чтобы и дальше вести дела на благо людей. И никто не спрашивает самого доктора, хочет он этого или нет. А значит, изучить эти условия – важная обязанность, а не революция в мировоззрении людей. Больших надежд на что-то сногсшибательное Веб не питал. Он был готов ко всему, даже к тому, что этот призрачный мальчуган сейчас растворится в воздухе и больше его никто не увидит. Маловероятно, но вероятно.

+3

8

Доктор  скоро и приступил к диалогу: похоже, сегодняшний сеанс излечивающего общения предназначался пользой скорее самому доку, ежели призраку. Однако в теме почивших с миром мозгоправ оказался не лучше мелкой девчонки, заплутавшей в незнакомом городе: бери её проводить, ещё вопросами достанет (типа что вот это такое, а это, а тут что?). Стивен жалобно поглядел на торчащие не хуже трупных ноги братца, подумал, что от него конкретно может хотеть услышать сия милый очкастый человече, выслушал его пояснение...
"Общительный" до смерти, Белоснежка едва ли мог быть признательным за перспективу длинной экскурсии по миру мертвых специально для психиатра. Но похоже, что это было платой за сладкую и болезненную месть для бедняжки Люка, что вместо пьяного кайфа сейчас валялся рядом, и вместо торжества Рождества испытает чудодейственный эффект кодирования.
- Чай, пожалуйста. И одну ложку сахара, - если б было можно, Стив сам бы предпочел приготовить напиток. Процесс варки кофе или настаивания чая представал в его глазах, как невыносимо важный ритуал, чуть ли не жертвоприношение времени богам вкусовых рецепторов. И разумеется, в ритуале была важна точность, а док вида поклонника приятных ароматов и замечательного вкуса не имел.
Он сел рядом, с ручкой и блокнотом. И, видимо, ожидал рассказа. Стивен не заставил ожидать.
- Я чувствую вкусы, запахи, и не утратил ни одного органа чувств. Разве что боли не чувствую. Мне труднее удерживать напитки в себе, но пить их представляет то же удовольствие, что и при жизни, - пояснил он. Решив, что матчасть на этом окончена, и почесав, скорее по привычке, чем по надобности, голову, Аллен дохлый начал свой экскурс в мир мертвых. Стоило бы заметить, что подобного экскурса братья из него как бы не пытались, выбить не могли - скорее из соображений безопасности других призраков, которые могли бы от этого попасть в неудобное положение. Но доктор был вне игры на узнавание, а значит, угрозы представлял поменьше. Наверное. Стив не очень разбирался в людях, поэтому наверное.
- Ничего особенного, между тем. Просто встал с утра, как обычно. Голова работала слабо. О собственной кончине узнал, увидев в больнице собственный труп, и, признаться, был немало удивлен от этого факта. В приюте есть дети, которые сами до сих пор не знают, что мертвы - и не стоит пытаться об этом им донести, - он отхлебнул ещё чаю, вспоминая извечно мерзнувшего Эхо. О его гибели знали все, кроме самого пацаненка, и никто ещё не порушил детскую веру. Даже удивительно. Между тем, вспоминая собственные сокрушения и сцены примирения с никчемностью и пустотой дальнейшей судьбы, Стивен понимал, почему.
- Если бы вы проснулись и поняли, что умерли, легко бы пришли в равновесие?.. Если хотите знать ещё некоторые детали быта призрака, то могу так же рассказать, что в приюте, помимо мирных, встречаются и буйные ребятки, творящие после своей кончины беспорядков больше, чем за жизнь, умноженную на три, - полтергейсты, бррр, те ещё гады, - ребята бескомпромиссные, но если интересуют, ищите ночью.
- А в целом, особенно жизнь не изменилась. Мне не нужно спать, и по ночам я не могу, хм, материализоваться... И это все. Ночью, как бы, мирные меняются с агрессивными призраками, - Стивен сделал большую паузу: видимо, его потряс факт окончания чая в стакане.
- Я просто умер, но сохранил при том себя, свои мысли и свои надежды, кажущиеся теперь бесполезными. Я не могу выйти за стены приюта, и, когда мои братья уйдут отсюда, остатки существования потеряют всякий смысл и цель. Возможно, на праздники меня будут навещать, как навещают могилы, так что в целом, я живу и как обычный ученик, и буду существовать, как обыкновенное надгробие.
- А, и ещё информационная помощь. В Колокольном Звоне большая игра: кто найдет призрака. Погибшие маскируются, дабы дети не доставали и не гнобили, да и чтоб хоть какое-то дело оставалось. Гнить-то теперь здесь неизвестно сколько... - на последнем моменте дух невольно задумался, загрустил. Насчет вечности он знал точно: ему были известны личности, прожившие за местными стенами далеко дольше привычного, и известны слухи о тех, кто тут со второй мировой ошивается. Вот выйдут в светлую жизнь его братья, помрут того гляди, а Стивен будет только издалека за этим наблюдать: о построении своей жизни с её концом думать не приходилось. Вопрос о том, что делать дальше, звучал в его голове часто и убийственно долго. Были бы руки и жизнь - наложил бы одни на другие с таких перспектив, но никак. Ни-как. Оставалось только ждать, от скуки играться с маленькими жителями приюта, пытаться обрести хоть какой-то смысл и надеяться, что с обветшением и сгиением здания, вера в которое утверждалась с каждого отлупившегося куска штукатурки, бытие в неприятной шкуре неприкаянной души торжественно окончится.

Отредактировано Steven Allen (2015-01-07 19:45:39)

+1

9

На пожелание призрака доктор кивнул. Чай у него был только в пакетиках, потому что сам Веб был поклонником кофе. Он варил его дома в турке с использованием приправ и специй, по-турецки, потом наливал в термос и брал на работу. Он быстро заварил чай и подал его призраку. Особых сомнений в том, что парниша выпьет, у него не было. Далее началась лекция, причём составлена она была весьма посредственно. Многое из того, что сказал этот юноша, доктор знал или догадывался. В частности о том, что жизнь призраков мало отличается от людской. Об этом Вебер спросил с надеждой на какие-то тайны, но, видимо, тайн не было. Описание самого осознания было довольно полезным, потому что эмпирический опыт – это важно и полезно. По «злых» духов врач узнал даже раньше, чем о добрых, потому что первое его столкновение с духами произошло именно ночью. Тёмной и беспокойной. И прошло оно, как потом понял сам Бернелли, намного мягче, чем могло быть. «Нда, вот, оказывается, как всё просто…Просто, прозаично и обычно. И высказывание о том, что жизнь за гробом не лучше, чем до него видится совершенно по-новому. Следовательно, если кого и  изучать, так это агрессоров. Хотя если и они окажутся просто дохрена одержимыми маньяками и не более – умирать будет также скучно, как слушать лекцию по квантовой физике». Пометок в блокноте как таковых не осталось, лишь общие заключения о полученной информации. На лице доктора было какое-то пустое и задумчивое выражение. После того, как Стивен закончил, пару минут висело молчание.
- После такого рассказа умирать хочется ещё меньше, - заключил он. – Хотя многие теории говорят об иных событиях в душе человека, Вы являетесь представителем совсем другой теории. И её реализм сейчас выигрывает у других в достоверности. Что ж, вопросов к Вам у меня больше нет. Если хотите что-то узнать на счёт брата, то приходите завтра с утра, я буду проводить кодирование, когда приведу его в чувство. Сейчас он поспит, ему это на пользу. Не думаю, что мои услуги психолога будут Вам интересны, - эта фраза вышла немного пренебрежительной. – Если будут проблемы с родственниками, Вы лучше сами их приводите, потому что жалобы от воспитателей будут записаны в их личное дело, с которым они, в итоге, выйдут из этих стен, - тут доктор почему-то усмехнулся. Ему показалось ироничным, что он и его собеседник – своего рода заложники этого приюта, а вот дети рано или поздно покинут его, чтобы не вернуться навсегда. – Не думаю, что лишние записи вроде «склонен к антисоциальному поведению» будут им на пользу. Кстати, - тут доктор стал серьёзен. Он прекрасно услышал фразу пьяного Люка о взрывах и теперь вернулся к ней. – Ваш брат говорил о взрывах. Может, поделитесь информацией? Лишние проблемы с поведением вернут вашего брата ко мне. Придётся проводить всякие тесты, обследования, но в итоге всё закончится весьма прозаично – психокорректоры в случае мелких нарушений, электрошок в плохом случае. Я думаю, ему это не нужно. Сейчас он просто где-то нашёл алкоголь и по молодой глупости выпил, покуражился, кодировка не нанесёт ему вреда, но не стоит парню жизнь ломать из-за глупости или упрямства.
Доктор говорил весьма спокойно и мягко, он не угрожал и не пытался шантажировать, а просто показывал ситуацию, как она есть. Его доводы сейчас были направлены на то, чтобы у приюта, а значит и у него самого, было меньше проблем из-за шиложопия всяких школяров. Его выгода на самом деле была в обоих случаях. Если призрак сейчас расскажет о возможных неожиданностях, то их можно будет предотвратить, если заупрямится, то его брат попадёт в полное попечение господина в белом халате. И только этот господин знает, что ждёт этого бедного мальчика потом. Может быть он навсегда распрощается со своим маленьким мирком, который обычно называют жизнью.

+1

10

Спустя энное время Стив провернул свой любимый трюк, вылив воду из себя в стакан обратно - через руку. Таким нехитрым, но сложным способом можно было экономить на выпитом чае и походах в туалет (впрочем, в неприятной или опасной обстановке трюк провернуть, увы, не представлялось возможным), да и конечность хоть немного подогреть. Чай был в пакетиках, тот, что можно было без особых проблем достать в приюте. Часто братьям нравилось ухищряться и подговариваться с поварятами в столовой или, чего доброго, с необъятными медведицами-поварихами, а то и просто взрослыми, имеющими выход в мир внешний, и подбивать их на безобидную покупку настоящего вкусного чая, который, стоило заварить только правильно, был на порядок вкуснее этого. Но все лучше воды. Пить горькую, неприятную воду, чувствовать, как она щекотит горло, и трястись от нелюбви к оной - вот уж чего Стив не хотел так не хотел.
За две минуты повисшего молчания призрак успел осушить и эту чашки. Третий раз пропускать чай через призрачный фильтр пока не решился: неизвестно ещё, как к этому док отнесся. Вдруг представит, что это негигиенично - пропускать чай через нематериальное существо.
- Посвяти бы меня кто, водичку пил бы с большей осторожностью, - подтвердил Стив. Он бы с радостью стал призраком из фильма, у которого стремления закреплены на придушить и подвесить. Или поплакаться каждому ближнему, позвенеть цепями и намазать краску на пол. Но вместо этого он остался самым обычным человеком, вынужденным прятаться и мириться с большой частью неудобств нематериального мира. Он, к слову, пока не был в курсе, знает ли док о деталях его гибели - и был бы больше рад, если б не знал.
В ответ доктору он только несколько раз кивал, мол, да, приду, да, не интересны, да, приведу... Кстати, насчет привести - удобное предложение. Собственный утрезвитель, дворец имени пьяных и счастливых, куда можно было сдать нерадивых братьев, если те нафаршируются до поросячьего визга. Жалко, братья не оценят... Совсем жалко, зато столько проблем бы исключило. Например, эту самую проблему со взрывами, о которой сейчас так невовремя вспомнил доктор. Белоснежке захотелось запустить в малютку Аллена очень красноречивый и болезнетворный взгляд, только, увы, под таким надзором это будет равносильно чистосердечному признанию.Пришлось оставлять при себе ровно тот же невозмутимый вид, что был пару минут назад. Прямо я не я, коробка не моя. Если смотреть здраво, то за последующие четыре года нарушения младшего Аллена скорее усилятся, умножатся и разрастутся, и шалость с фейерверками в этом не будет играть никакой роли. Вероятность попадания его на эту кушетку в дальнейшем велика, если он не научиться вытаскивать пятую точку и настойчиво прятать при приближении опасности (а не вопить о своей крутости и виновности других). А если затея с салютом все-таки спалится, в зоне риска будет задница отнюдь не младшего брата. Взвесив все эти факты, а так же оценив, насколько может быть в данных условиях якобы полезна помощь психотерапевта, он решил, что дело с коробкой следует обсудить как минимум не с доктором, и оставить факт самого её существования вдали от ушей любопытного дяди. Да и забери он сейчас у семейства единственное приобретение на Рождество, они его не только ханжой назовут - и плачьте тогда, последние следы авторитета.
- Разумеется, нет. Пусть я и призрак, и дальнейшая судьба меня едва ли волнует, я не настолько гад, чтобы создавать ситуации, опасные для братьев. Их дальнейшие жизни - последнее, что я хотел бы сберечь, так что никаких взрывов, по крайней мере, известных мне, нет, и говорить не о чем, - он встал и поставил кружку на тумбу, откуда и взял, - удачи с призраками, Доктор, - сказал он перед тем, как покинуть сея прекрасное место. Двери открывать или закрывать Вебберу не понадобилось...
- И забыл сказать: обведите кабинет по периметру мелом, чтобы ночью гости не разгромили все ваши труды.

Отредактировано Steven Allen (2015-01-07 23:14:16)

+2

11

«Юнец…видимо, душа после смерти не прогрессирует в развитии, поэтому дети, что умерли, но стали призраками, никогда не повзрослеют. Этот мальчишка навсегда останется ходячей заносой и язвой, спорить со мной, как со взрослым, ему необходимо. Вот это весьма любопытное наблюдение, его необходимо проверить». Доктор проводил взглядом Стива, за свою лабораторию он не боялся, мало кто из духов хочет возвращаться туда, где они пережили одни из самых мучительных минут жизни. Довести человека до смерти можно ударом ножа, а можно просто по капле впрыскивать яд в его тело и выдавливать жизнь. Этот парниша, наверное, не в курсе этого. И такие лестные предложения, которые сделал доктор, были вовсе не жалостью или заботой. Братья призрака заплатят за услуги сполна своим участием в экспериментах. Одного из них можно будет даже убить в порядке опыта, но это не обязательно.
- Ну что, мой маленький пьяница? – Вебер повернулся к спящему, добродушно улыбаясь. – Ты же не думаешь, что всё в этой жизни так легко? За всё надо платить, даже за моё радушие.
Доктор поднялся со стула и на минуту заглянул в кабинет, чтобы достать папку с лаконичным заглавием «Опыт №ХХХ». Это была небольшая работа, целью которой было выявление физиологических причин ночных комаров. Проще говоря, зависимость сновидений от физического состояния сновидца. Это была побочная работа, которую Бернелли вёл из своего личного интереса, как хобби. Он уже выяснил связь пищеварительной системы и дыхания. Сейчас был очень удобный способ проверить кровеносную систему. Врач сел за столик в палате и аккуратным почерком начал записывать порядок проведения опыта нагрузки на сердце и сосуды. Для начала было решено провести опыт с кровяным голоданием мозга. Люку было введено ещё два куба галоперидола для надёжности, а на его шее оказался жгут для остановки крови. Решено было передавить сонные артерии так, чтобы вызвать кровяное голодание мозга. Лицо паренька побледнело от нехватки крови, а доктор принялся считать время и вести записи.
Через два с половиной часа он снял жгут. Этого времени должно было хватить на несколько циклов быстрого и медленного сна, а значит и на полноценный ночной кошмар или грёзу. Теперь пришло время испытать сердце. Веб снял показания пульса и давления, а затем ввёл подопытному среднюю дозу адреналина. Он поддерживал концентрацию гормона в крови, периодически вводя новые дозы. Тихо, спокойно, без того, что обычно рисуют в фильмах о злых докторах. Собственно, злым Бернелли себя и не считал, скорее целеустремлённым. Он поставил цель и шёл к ней так, как считал нужным и доступным. А то, что бедные детишки при этом страдают – просто плата за прогресс. Сколько людей надо было убить, чтобы запретить смертную казнь? Миллионы. И это просто для осознания и так понятной истины, а тут речь идёт о познании нового, о расширении науки. Эти дети всё равно пропали, по большей части они все – просто материал. Что их ждёт после приюта? Сколькие из них станут хорошими работниками, успешными людьми, учёными, врачами? Скольких из них жизнь убьёт за считанные годы после выхода из этих стен? Не лучше ли отдать их на благо рода человеческого? Да, это жертва, но не более чем дохлой овцы. Кто-то скажет, что врачи прошлого были лучше, что они были моральнее, потому что испытывали препараты на себе, заражали себя болезнями, чтобы найти способ лечения. Бесспорно, Кох, Пастер, Склифасофский и прочие были великими людьми, Врачами с большой буквы, но вовсе не от того, что они были моралистами, а от того, что они добились успеха. Будь у Коха возможность, он заразил бы туберкулёзом столько людей, сколько было бы надо для поиска этой зловредной туберкулёзной палочки. Так что нет, доктор Вебер Бернелли не считал себя кем-то злым или отрицательным, он считал себя исследователем, пусть и очень кропотливым. Его циничное отношение к подопытным было просто способом проще относиться к работе. Хорош бы он был, если бы плакал над каждым, кому давал электрошок или инсулин.
- И напоследок, я дам тебе эликсир вечного сна, чуть-чуть, - Веб с мягкой улыбкой на лице набирал замедлитель сердечного ритма. После голодания мозга, после тахикардии, которую вызвало повышенное содержание адреналина в крови, надо было успокоить бешеное сердце мальца. Пусть оно тоже чуть-чуть поспит. Укол, снятие показаний и снова ожидание.
День идёт медленно за книгами, мелкой работой и записями. Из-за того, что в палате проходит опыт, приходится ночевать в кабинете на софе, которая изначально предназначается для бесед с пациентами, чтобы они чувствовали себя расслабленно и спокойно. Благо, ничто не тревожит сон психиатора и на утро он просыпается отдохнувшим и довольным. Чашка растворимого кофе и небольшой бутерброд из столовой для персонала – скудно, но привычно. Через два часа лазарет открывается, но перед этим надо поговорить с Люком Алленом. У него должно быть, что сказать. А не скажет ничего, придётся отправить на долгий больничный. Доктор заваривает для пациента чай и заходит в палату. Он вводит немного кофеина, чтобы у парня не сильно болела голова, а затем аккуратно будит его.
- Просыпайся, Люк! Пора вставать!

+2

12

Люк сидел за столом, дубовым, покрытым скатертью с чудными полевыми цветочками, такие обычно растут где-то в пригороде по лету. Рядом чашечка черного чая, дымок тихонько поднимается вверх, руки жжёт, но пить подслащенную жидкость никто не спешит. За окном солнце отжигает свои комфортные двадцать шесть градусов, шторы колыхаются от едва ощущаемого ветерочка, идиллия, тиканье часов, феншуй. Мальчонка догадывается ни сразу, где, собственно, находится его бренное тельце, покуда на соседний стул не опускается женская фигурка. Пахнет яблоками, боженьки, ведь это матушка. Родная, почти адекватная, живая маман. От неожиданности Акула аж прикусывает язык, хватаясь за обе щёки. Кстати, глаз у него снова две штуки, магия!
Девушка, подарившая Аллену бытиё, чуть наклоняется над столом, искорки играют в зелёной радужке, взгляд не отводит, смотри душевно, почти жалобно. Чтоб не обидеть славную мадам, бывший Циклоп тоже пододвигается, ждёт дальнейших действий, совершенно не заботясь о нереальности происходящего.
Миссис Аллен улыбается, оголяя ряды ровных белоснежных зубцов, прямо голливудская актриса и платишко на ней такое лёгкое, персиковое, фея курит в сторонке. Она тянет ладошку к Люку, зажимает и сплетает их пальцы, целует сына куда-то за висок, приятно и сладко на душе. - Знаешь историю про русского космонавта? - рыжий паренёк отрицательно мотает башкой, ерзает на стуле, выдавая полную готовность слушать да внимать чудному рассказчику. Девушка передвигается, скользит взором по деревянным стенам, замирает в одной точке, и хриплый голосок её начинает повествование.
В общем, про космонавта. Он - первый человек когда-либо побывавший в космосе, русские победили американцев. Он взлетел на большом космическом корабле, но его обитаемая часть очень мала, рядом с ним иллюминатор, бедняга смотрит в него и видит кривизну Земли. Единственный хомо сапиенс, кто видел со стороны свою родную планету. В этот момент он теряется, и тут внезапно начинается странный стук. "Тук-тук-тук" доносится из щитка. Космонавт распахивает приборную панель и достаёт инструменты, пытается найти откуда доносится мерзкий звук и остановить его, но не может, стук продолжается. "Тук-тук-тук". Через пару часов это становится для него пыткой, через несколько дней он осознаёт, что тихий звук его сломает, сведет с ума, как же быть? Он в космосе, один в космической каморке, ему еще лететь двадцать пять дней с этим постукиванием. "Тук-тук-тук". И тогда мужчина решает, что единственный способ сохранить рассудок - полюбить проклятый звук. Он закрывает глаза, подключает своё воображение, а затем открывает их и больше не слышит стука, слышит только... музыку. Всё оставшееся в космосе время тот летает со спокойствием и блаженством, под чудную медленную мелодию вальса.
Акула приоткрыл рот от затянувшего интересом рассказа, живая фантазия успела уже с лихвой обрисовать и красочный пейзажик, и несчастного лола-астронавта, и страшную глубину Вселенной. Потом леди вдруг свела брови, скривила губы,  фыркнула, мгновенно отодвигаясь от мальца да как хлопнет рукой по столу, Люк дёрнулся назад, испужавшись столь грозных перемен чужого нрава. Но ягодки ждали впереди, маман схватилась за, погодите, откуда она взялась, ложку. Небо посерело, в окно занесло заряженный озоном воздух, как сие бывает перед бурной грозой. Буквально через секунду раскатистый гул грома булькнул где-то севернее. Ложка мелькнула в сантиметре от лица парнишки, затем стул и, собственно, сам Люк опрокинулись. Чпок, брызги горячей багряной жижицы, белый шум в ушах, тупая боль.
Циклопа подбрасывает на врачебной кушетке под заливистое "Пора вставать!", вспотевшая длань прижимается к пустой глазнице, ищет пальцами повязку, задевает сморщенное кожу и тут же отдёргивается. Противно и гадко. Тело ломит, будто каждую косточку имели крабом, во рту пустошь, голова кружится, Акула корчит жутко недовольную рожу и перекатывается на бок, мышцы плеча отдаются колющим нытьём, словно ему иглоукалывание какое проделали, ох, близка суть.
- Ложку мне в глаз! - пробубнил малец, вскакивая на колени и поднимая руки в воздух. - Стерва всадила мне ложку прямо сюда! - возмущаемся громче, тыкая указательным в некогда целёхонькое око. - Я чуть мамонтёнка не родил, нет вы прикидываете? - сознание постепенно внедрялось обратно в котелок и со сдавленным "ох, ёпт" Люк заваливается обратно на койку, сворачиваясь эмбриончиком. - Док, мне так грустно. - всхлипнул и прикрыл раскалывающуюся башню подушкой.  Мозг очень быстро смекнул, в какой плачевной и провокационной ситуации находится хозяин, следует что-то предпринять, желательно с жопоспасительным уклоном. Лесть и раскаяние подойдут, взрослые - они такие, они поверят и простят, мб ещё отлупят, но простят. Порка не казалась чем-то запредельным, ибо туловище Акула почти не чуял, везде ныло, шипело, скулило али трещало, плюс-минус-ноль.  - И стыдно, очень.

Отредактировано Luke Allen (2015-01-09 03:43:34)

+2

13

Вебер внимательно выслушал Люка, без особых реакций на эти всплески эмоций, прикрыл дверь в палату, чиркнув мелом перед дверью, чтобы никто не смел мешать ему, поставил стул напротив кровати и взял в руки блокнот. Вид у него стал обеспокоенный и внимательный. «Вот сейчас и послушаем, что это было. Жаль, что время отследить сложно, но мы попытаемся, так ведь, мальчик?»
- Плохие сны бывают у всех, Люк, - заботливо произнёс врач. – Это игра нашего разума с нами. Что тебя тревожит сейчас, мой мальчик? У тебя вчера был трудный день, ты проспал почти сутки. У тебя что-то болит сейчас? Расскажи, не бойся. Я здесь, чтобы помочь тебе.
Доктор не сомневался, что сейчас его захотят разжалобить или прикинуться бедненьким больным. И он с радостью шёл на это так, словно малое дитя. Правда, у него был и свой план, который он обдумал и решил исполнить. Он знал, что скоро должен был прийти этот призрачный мальчишка. Может даже не один, однако, в палату ему входа не было. Веб был осведомлён о правилах вроде мелового барьера или запрете на проход через стены и окна. Дверь в палату была только одна, и сейчас она была полностью закрыта. В крайнем случае, можно не обращать внимания на эту мелкую помеху. Ни следа этих размышлений не отразились на лице доброго доктора Бернелли, который обеспокоенно рисовал в блокноте.
- Если хочешь, выпей горячего чаю, он поможет тебе преодолеть слабость. Потом сможешь пойти поесть, - внимание к деталям и пациенту. Пациент должен быть здоров, надо сделать всё для него, даже больше, чем всё. Но это, разумеется, для вида. Все главные слова и дела будут сделаны потом. – Итак, Люк, для начала скажи, как ты себя чувствуешь? Не болит ли голова, нет тошноты? Может тело болит? И что тебя так огорчает? Ничего плохого не случилось ведь? Или что-то всё же не так?

+1

14

Стивен не сказать, что посчитал Люка дохлым, недвижимым или подводимым под кучку экспериментов: более того, он был свято уверен, что малой сейчас лежит и похрапывает либо кодируется - в общем, ничего криминального. Но сегодня рождество, детей отпустили с учебы, и Санта-Клаусы, безбородые и темноволосые, сильно постарались для благополучного возвращения рыжего ненаглядного субъекта общества, что сейчас, как ни в чем ни бывало, повествовал некоему доктору и причине кошмаров о самих, собственно, кошмарах. И отсутствие Акулы, признаться, оказалось делом очень грустным: без мальца веселья в их маленькой комнате было так мало, что в тихую гавань и оплот тишины она превратилась непозволительно рано. Младший-то буйствовал до последнего.
Так что братья приняли серьезное решение: забрать Люка своими лапками. Марк к решению приложил немало сил: будучи с похмелья, это чудо психических ненормальностей и коктейль доброты и радушия к окружающим моментально решил, что Циклопа, как минимум, привязывают к стулу с помощью белой рубахи, а в среднем - уже четвертуют. Ну или Стив так с утра пораньше решил - он сам не понял, что он конкретно делал: то ли возмущался недовольству брата, то ли возмущался собственному нетоварищескому поведению. И уже напрочь запутался, чья это была инициатива, но крепко знал, что вчера отпускать эту пьяную рожу было себе же дороже.
Погода была приятная хотя бы ро факту рождества: хватало снега, а недостаток солнца поутру легко решали праздничные гирлянды, маленькие сосредоточения праздника. На комнатах аккуратно и игриво (на детских коряво, что добавляло шарма) веселились гирлянды и веночки, радуя всякого проходящего. Аллену мертвому все это дико нравилось и симпатизировало, так что дойдя до места в ореоле ярких красных, голубых, зеленых тонов, он чувствовал себя на порядок лучше и беды никак не ожидал. Они заберут юнца и пойдут праздновать, дарить друг другу подарки, рассказывать истории, гулять по приюту и поздравлять всякого встречного и запускать в ночное небо фейерверки. Эта программа, повторяющаяся из года в год, так и не научилась казаться скучной.
А беда в паникующем обществе может быть обычной мухой, вытянутой в слона. Или слоном, одетым в муху и растянутом в прежние размеры - в общем, ничего опасного на первый взгляд не представлять. Как, например, сейчас.
Стив попробовал открыть дверь - заперто. Вопросительно посмотрел на Марка, готового, судя по всему, взвыть волком и выломать все замки с предчувствия проблемы, распучивания её до огромных размеров и похмелья. Задумался: может, у дока приём? Прислонился к двери, подслушал, и понял, что хрена (слово недопустимое для джентльмена, но в сложившейся ситуации - да черт с ним!) бы - докторская туша, недавно чуть ли не в шантаж шедшая по поводу записей в дела братьев, мило беседовала с Люком. Как бы этот самый Люк с того же прекрасного отхода от алкоголя не выдал фейерверки или чего опаснее, если по жизни не планирует быть охранником какого-нибудь Магнита.
Да и, собственно, какого док закрывает дверь от братьев собственного пациента, хотя обещает лишь обычное кодирование? Взбудораженный таким фактом, Стив попробовал войти привычно и через дверь... Ну, сквозь. И получил от ворот поворот. Похоже что док решил воспользоваться его советом. Полный недовольства, призрак попробовал ещё раз и через стену... Не получив при том никаких преград. Вау. Вошел, как ни в чем не бывало. Какой, оказывается, ленивый Веббер Бернели.
- Доктор, не по периметру не работает, - никогда ещё не чувствовал себя настолько "бвахахаха", произнося такие слова. Идеально нейтральным тоном, с видом ожившей невинности, озадаченной самим вариантом неработающей линии. Накуси-выкуси, хотя это тоже не по джентльменски, но кто знает, что должен вообще говорить мифический джентльмен, врываясь в комнату, где неизведанные вещи делают с его братом.
- Мы пришли за Люком. Позволите, пожалуйста, открыть дверь? Наш брат не очень терпелив... Он сС рождеством, Лю-у-ук! - говорил он с утра слегка приторможенно, задумчиво и отстранено. Именно отстранено, потому что другое слово его репликам не подходило так же, как это, пусть и это - совсем не характеристика реплик. Хотя приветствовал своего незадачливого одноглазого пирата он куда веселее и радостнее.
Простите, доктор, но мы, это я и Марк, не планируем надолго оставлять вам нашего неприкаянного: он нам жизненно необходим для совершенно иного рода занятий. Нам немножко плевать на ваши планы. Это вольный перевод. И ещё. Где ты, черт побери, док?! Свалил чтоль?
Говорил, кстати, перед дверью. Кочерявил защелку... и оп! Добро пожаловать, Марк, в эти прекрасные места, рассматривай, осваивайся, чувствуй себя как дома.

Отредактировано Steven Allen (2015-01-17 18:52:56)

+2

15

Когда в дверь постучали, вдруг откуда-то из глубин кабинета донесся шум. Веб взволновано встал и пошел в другую часть кабинета, которая была отремонтирована под отдельную комнату его предшественником. Из комнаты послышался щелчок замка и тихий скрип. Однако вряд ли кому-нибудь удалось бы найти там еще одну дверь.
Weber Bernelly покинул эпизод.

0

16

Пробуждение началось с похода к чайнику, его опустошения и последующим посещением уборной комнаты. Стоя там, Марк думал, что неплохо было бы не выходить. Вообще. Если бы Стив не имел способность проникать сквозь стены, то можно было бы запереться на пару сотен лет, сесть в уголке и спокойно сгорать от стыда, но Стив ведь заботливый брат, он самостоятельно в гордом одиночестве сгореть не даст. Так что пришлось выползать. Дохромал до своей кровати, сел, посмотрел на часы и уставился в пол. Стыдно было немерено. И вот зачем он... они... стоп. Люк! Марк прикусил губу. А Люк ведь у докторов сейчас. Один. Бедный и несчастный.
Сказать, что Марк докторов не любил - ничего не сказать. Он их ненавидел. Учёные, врачи - все люди в белых халатах неизменно вызывали целую бурю эмоций и отнюдь не положительных: начиная с ярой ненависти и заканчивая животным страхом.
А теперь просто представьте. Люк там один! Ну вот совершенно один! И если у Марка весёлое утро закончилось просто опустошением, общим состоянием нестояния и желанием провалиться под землю, то не факт, что молодой организм Люка воспринял всё также хорошо. А с другой стороны он там с врачами, доктора наверняка знают, что делать, чтоб всё прошло безболезненно... стоп. Он там с врачами! Один!
Вздохнув, Марк отважно собрался на штурм медкабинета. Хватило его ровно на то, чтобы отважно встать. А потом всё как-то быстро сменилось паникой, метанием по комнате и активной попыткой, если не придумать план, то хотя бы дождаться Стива, у которого этих планов просто завались.
С рассветом и появлением Стива, Марк уже накрутил себя донельзя. Кинулся на того с кула... нет, не с кулаками, схватил за воротник (а вот это зря, за гладко выглаженный воротник можно и по шее получить) и, сотрясая брата, в панике излил все те пытки (ну не все на самом деле, а лишь треть), которые успел себе представить. Фантазия у Хромого была хорошая. По его рассказам Люка как минимум раз двадцать успели убить (и все способы разные (влияние Второго, определённо), но самые кровавые и извращённые Марк решил не озвучивать, дабы не пугать особо Белоснежку), раз семь превратить в овощ, сделать не менее сотни уколов, оторвать три руки и выбить оставшийся глаз, дважды. Ещё там было куча психологических терминов, обозначающих, что могли сотворить с младшим. В терминах Марк не разбирался, а сами названия почерпнул из медицинских журналов, которые когда-то от скуки читал в больнице (а ведь потом пригодилось, можно было теперь не посылать далеко и надолго, а просто миролюбиво сказать собеседнику: чтоб у тебя муковисцидоз нашли (раз "мука" вначале, значит точно что-то неприятное).
Всю тираду переживаний о судьбе младшего брата прервало резко пересохшее горло. Кинулся к чайнику. Через 43 секунды сообразил, что чайник пуст. В ход пошла вода из крана. Пока наполнял себя, немного успокоился, так что продолжение монолога Стиву не суждено было услышать, вместо этого Марк подхватил повязку с ромашкой и, сказав, что брат незамедлительно должен отправляться следом, покинул комнату.
Долго ли, коротко ли... в общем, пока дохромал, Стив его обогнал. И даже успел вежливо постучаться в дверь. Где-то глубоко внутри проснулось желание убить этого несчастного джентельчанина во второй раз.
Закрыто.
Как...
Какого...
Что за...
Да я...
Цензура не дремлет и мысли Марка на тот момент времени описывать запрещает, кроме как куцыми фразами, описанными выше. Но мысли были длинными. И маленький кусочек из них Марк озвучил, чудом не получив от культурного двойняшки.
- Ломай, - единственное, что смог произнести цензурно Хромой, закатывая рукава и отходя от двери назад. Буйству совершиться не дали. Предложение пройти одного сквозь дверь и открыть другому оказалось более разумным. Когда не получилось, на дверь посыпался град кулаков с требованиями немедленного устранения преграды. Пока просто кулаков, без особого применения силы.
Тарабаня в дверь, Марк не особо заботился подслушиванием, что же твориться внутри, зато разбудил парочку человек из соседних комнат. За это и поплатился, потому что, когда открылась дверь, Марк буквально ввалился в комнату, пролетел сквозь брата и пропахал носом пол. И нос, и пол оказались достаточно прочными и никто не пострадал, кроме самоуверенности Марка. Тот запаниковал. Сначала прокричав про то, какая это мерзость проходить сквозь призрака, потом поругал пол, зато что тот слишком жёсткий и, наконец, за руку начал стаскивать Люка с кровати, на ходу уточняя, не пытали ли его, не били ли и не делали прочие нехорошие вещи, которые он так красочно описывал Стиву, и те, которые так и не решился описать.
Надо сказать, что отсутствие рядом человека в белом халате создавало такую атмосферу, что эм... Марку хотелось поскорее стянуть младшего на пол и ускакать дружной делегацией как можно дальше, а уже потом разбираться что кому сделали и зачем. Пока никто не видит, сматываемся, господа. И это ещё крайне цензурно.

+3

17

Весь взмокший, едва шевелящий конечностями и желающий опустошиться желудком в любую заботливо предложенную ёмкость, горшок с фикусом, к примеру, Люк ворочался под подушкой, прячась не то от притворно мягкого взгляда айболита, не то от собственных стыдливых размышлений. Какой позор, попасться столь глупо и быстро, неужто пара глотков той жжёной ерунды напрочь отшибает в тебе все мозги, Циклоп? Ежели так - шейм он ю! Для полноты своего сокрушающегося и сожалеющего образа, мальчонка проскулил очередное извинение, забиваясь дальше в уголок кроватки. Но док молчал, молчал довольно долго, испугавшись, рыжий повернул головушку вбок, опасливо зарясь по сторонам. А в кабинете уже пусто, только хлопок двери да скрип половиц раздался где-то за стеной, странно это. Куда намылился психиатрический добродетель, когда под носом страдает такое требующее лечения с ремнём напополам сокровище? Право, Люк мигом позабыл про участливого дядю, предложившего и чаёк, и печеньки, и, казалось, даже выслушать готов был, экая няшка. Одного лишь мозг не улавливал, откуда взялось ощущение, будто его всю ночь держали в кандалах. И если состояние тряпочки малец объяснял убойной попойкой, то следы на ручках-ножках оставались загадкой, причем подозрительной. Тело вдруг сделалось до жути чувствительным, ломало кости, по затылку словно кувалдой пару раз прилетело, а сухость во рту могла б бросить вызов Сахаре и взять золото!
- Водыыы... изверги - пыхтел юный Аллен, услышав движение возле входа в кабинет, может добрый доктор таки опомнился и сейчас тащил ему гигантский кулер со льдом али аспирином? Но визитёры оказались куда более прозаичными. При виде своего откинувшегося братца, Люк заорал аки белуга резанная, в основном, конечно, от радости и счастья, но матюки неизбежно просачивались, за сие получил по маковке, тут же болезненно кривя рожу, но ведь плевать, Стив вернулся! Карлсон сраный.
Минуткой позже объявился Марк, точнее провалился, прямо сквозь Белоснежку, знакомя нос с полом, рыжий хрюкнул от неожиданности и резкого желания поугорать. Старший навалился с ураганом негодования, вопросов и жутких гипотез, Акулка остервенело отрицал каждую. Что ж, на радостях, его грубо стащили с кушетки, скорее-скорее утягивая к двери.
- Стой, окаянный, дай стырить кое-что! - просеменив нетвёрдой походкой к столу, Циклоп выудил оттуда вчерашнюю виновницу их братского торжества, бутылка была уже, слава яйкам, прозрачна и обезжиженна. - Не хочу оставлять улиток. Марки понеси меня, плииииз... - повис рыжий на бро, сейчас бы в колясочку да кататься-кататься.
Доктор Бобро вернётся, это бесспорно, а мож и с ним, главное, пусть обнаружит здесь кромешное ничего, сваливать надобно, срочно.
Походу такой расклад всех устраивал, буквально через два шага, оказавшись в знакомом коридорчике, Люк неожиданно схватил остаток выводка Алленов за рукава, поднял в воздух и прохрипел. - Мерри Кристмас, лолы, я думал, больше ваших рож не увижу никогда. - Своеобразное чистосердечное признание, вызванное страхом-ахом, галоперидолом и немножечко просто так.

+2

18

В конце концов, Стив принял, что отсутствие дока - не самый неприятный факт, зато однозначно важный. А пока он был важным, его нельзя было упускать в операции спасения - встречаться с просветленным психиатором-лентяем, который в целом не хотел воцарения четы Алленов в своем кабинете, было бы не так уж и весело. Ход рассуждений призрака прервал брат, пролетевшись сквозь него.
Стиви ненавидел, когда кто-то проходил сквозь.
Не-на-ви-дел.
Он бы сейчас с радостью приподнял бешеного Марка над землей и шикнул за все хорошее. Но вместо этого только захлопнул дверь. И хмыкнул. Гордо.
И услышал трели Марка о том, как же противно проходить сквозь братца.
И рассвирепел снова, раз эдак в десять сильнее.
- Вас учили смотреть под ноги или вы о самообладании знаете только по картинкам? - если бы можно было оценить взгляд модника, которым он сверлил хромоножку, то он бы наверняка занял первое место в хит-параде презрения и ненависти. Лютого и бешеной. И никакая миссия спасения имени приюта не могла смягчить разгоряченный пыл призрака, озабоченного идеей святого порядка даже в праздной торжественности.
Орущий рядом во всю глотку Люк (и ржущий с получившейся неудачи) дополнил вопли и недовольства Марка, который в своих обвинениях уже дошел до излишне, по его мнению, жесткого пола. Шум начинал надоедать, мешать и стремиться к бесконечности... И оба брата представляли собой наглядную картину похмелья, шума, грязи и ужасной, неаккуратной одежды напополам с заспанным видом - можно только предполагать, какую невыносимую боль испытывала хрупкая и придирчивая душа бедняги-Белоснежки. Была б воля, всех по-армейски в строй поставил и заставил зубными щетками одежду чистить. И просто воспользоваться ими по назначению - Люку, например.
Марк тем временем уже во второй (или третий?..) раз начал озвучивать все свои соображения, касающиеся ужасных существ в халатах, их планах, делах и ужаснейших проступках, а так же собственные гипотезы того, что тут ночью делали с Циклопом. Большинство предположений можно было бы назвать неверными хотя бы потому что Люк был живой, со всеми конечностями и мозгами, не позволяющими высовывать язык и рассказывать о голубых поющих паровозиках. В доказательство этого младший привычно нагло потребовал покататься на братской туше. Можно было понадеяться, что туша от этого успокоиться и прекратит карнавал бессмысленных телодвижений и глупых фраз...
Но если брать без учета всех мелочей, на которые только и обращал внимание Стивен, воссоединение вышло в меру счастливым и прекрасно новогодним: по радостным мордам, жаждущим аспирина, можно было понять, что братья очень-очень рады, пусть и не виделись всего лишь несколько часов. Можно было даже представить, что это была первая ночь Люка вне стен ставших родными пенат, будто он ушел к немножко бородатой сорокалетней подружке. Похоже, с подружкой плохо вышло, раз такой счастливый.
От увиденного зрелища трогательного воссоединения, так и быть, он позволил себе сдержанно улыбнуться (в уме, разумеется), а милое поздравление растопило неприступную и холодную призрачную душу.
- С рождеством, ненаглядные, с рождеством, - он даже позволил себе в честь праздника взъерошить волосы на голове рыжего-конопатого и черного-крашено-перестриженного. Невиданный жест с его стороны, означающий крайне веселье.
Интересно, что по поводу такого страшного побега док запишет в свои чертовы личные дела... Хотелось бы посмотреть. Когда-нибудь, но не сейчас - сейчас они покидают неприятные стены и валят в дружелюбное к себе, чтобы там продолжить наслаждаться праздником, весельем, добром и радугой. И салютом, но тссс.

Отредактировано Steven Allen (2015-01-19 07:35:59)

+2


Вы здесь » Orphanage "Ring of Bells" » • Первый этаж » /5/ jinsei game


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC