Добро пожаловать в приют!


Гостевая Сюжет Правила О приюте Шаблон анкеты


По всем вопросам: Джек, Лин


Новости

16/02/2018

Пока мы придумывали для вас, дорогие игроки, квест, появился ряд вопросов, которые мы хотим решить вместе с вами. Поддержать нашу идею (или предложить свою) вы можете в данной теме!.

09/02/2018

Приют доброжелательно открыл свои двери для всех и каждого. Снова. Располагайтесь, в гостиной, ближе к камину, вас ждут теплый чай и приятные разговоры. Но будьте осторожны, не засиживайтесь допоздна, ведь с наступлением темноты просыпаются призраки. И мы очень надеемся, что вам совершенно не хочется заходить в подвал. И правда, зачем вам туда? Сыро, холодно, мрачно, что-то шуршит, скрипит, чей-то шепот... Или шепот лишь в голове? Если вам вдруг покажется, что все происходящее - какой-то страшный сон, то не пугайтесь. Главное - вовремя проснуться.

Вся необходимая для создания персонажа информация уже обновлена и дополнена, можно смело подавать анкеты. Если у вас имеются какие-то вопросы, то их можно задать в гостевой, флуде или в личные сообщения амс.

дым

Orphanage "Ring of Bells"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Orphanage "Ring of Bells" » • Архив анкет » Moth


Moth

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

--

Персонаж

Вильгельм Фантом. Моль.
https://pp.userapi.com/c824204/v824204611/b24df/SmdrNycxKt0.jpg
а кто б знал

» Национальность:немец
» Пол: м
» Возраст: 15 лет
» Вид деятельности:
» Отличительные черты (внешность):
Достаточно увидеть его раз – и больше не возникнет вопросов о том, как Вильгельм получил своё прозвище. Отколовшийся кусок штукатурки, бледный и смертельно уставший, с пушистой разлохмаченной головой. Монотонно белый, припыленный видом поношенной одежды, такой же жуткий на вид, как и хрупкий на деле подобно большинству ночных бабочек. По логике вещей и люди, подобные ему, живут чуть дольше тех самых бабочек и умирают если не своей смертью, так разбиваются о стёкла или горят в вожделенном огне. И всё же он, в самом деле, живой и настоящий. И чем взрослее Моль становился, тем больше сомнений возникало у обитателей приюта по поводу того, а не призрак ли это часом.

Свернутый текст

Пергаментная болезненно зеленоватого оттенка кожа, буквально просвечивающая на запястьях и лице фиксирует на себе любые неосторожные соприкосновения с твердыми поверхностями, от чего Вильгельм себя, по мере возможности, старается беречь. Шрам на скуле с правой стороны, несколько мелких на переосице, над ухом, почти в волосах, на пальцах – лишь малая часть. Есть ещё на коленях. На них Вильгельму и самому неприятно смотреть.
Краснота под глазами и на воспаленных недосыпом веках создаёт ощущение, что альбинос не спал чуть ли не с самого рождения, либо же его кто-то из ночи в ночь пытает, вставляя спички в глаза. Только вот веки у него большую часть суток прикрыты, и видеть это гораздо приятнее и спокойнее, чем когда на тебя (а на тебя ли?)с узкого лица с тонким горбатым носом смотрят круглые исчерченные капиллярами серые прозрачные глаза в инее коротких белых ресниц, подрагивающие и мечущиеся маятником нистагма – одного из небольших «бонусов», которые приносит с собой альбинизм. Видит Вильгельм и правда мутновато, но если склонить голову чуть на бок, то картинка становится заметно четче. Чего, к большому сожалению самого Вильгельма, особо не заметно – так это белых, сливающихся с лицом бровей, которые, между прочим, имеют очень выразительную подвижность. И это пожалуй одно из немногих средств выражения эмоций. Моль не скуп на них и ни в коем случае не чёрств или холоден. Просто он устал.
Не заметить его среди других детей невозможно, и дело не только в белоснежной макушке, которую узнаешь из сотни других детей. Со временем Моль побелел целиком, ведь если природа не дала ему более ни одного другого цвета, значит, белый – его цвет. Поэтому светлые, превратившиеся из голубых в грязно-серые штопаные, но упорно продолжающие сиять тут и там дырками джинсы, майка и великоватая на размер, некогда наверняка белоснежная, а сейчас в не до конца отстиравшихся пятнах рубашка с закатанными рукавами – типичный для Моли гардероб. Иногда, когда становится холоднее, рубашку сменяет толстовка, в которой при желании можно спрятать ещё кого-нибудь маленького и худенького. При желании прямо в капюшоне. Вильгельм не прячется, нет, умение сводить своё присутствие (хотя бы на слух) осталось привычкой с малых лет. Он умеет ходить быстро и бесшумно, он выучил каждое скрипучее место в полу коридора, но узнать Моль можно не по шагам, а по глухому позвякиванию, которое доносится из-под волос. В волосах у Моли (особенно, если он не поленился завязать их в хвост - распушенный и местами сваленный, ходить с ним он может неделями) можно найти много всяких мелочей. Цветные плетёные из ниток шнурки, верёвочки, кем-то заплетенные тонкие косички, которые уже наверняка невозможно расплести, дырявые монетки, булавки, маленький (с ноготь большого пальца), глуховатый, но всё же звенящий колокольчик, вызывающий как понимание, так и недоумение. И всё же рядом с этим недоразумением ростом где-то под 160 и тихим звоном иногда чуть спокойнее ходить по ночным коридорам.

На дне банки со светлячками

Florence + The Machine - Seven Devils
Killer Tracks - In The Shadows
Тим Эрна и Asper X -Мел
Dead Can Dance -Opium

Говорят, что если чему-то не суждено случиться в этом мире, то лучше не искушать судьбу и не пытаться вязать на её нити не предполагаемые узлы. Но когда ведомого мечтой человека это останавливало? И когда бы ему приходилось жалеть о последствиях после достижимого?
Все и каждый от бабок-знахарок до медиков говорили Камилле что детей иметь она не может и вряд ли сможет когда-нибудь, и что если уж мочи нет с материнскими инстинктами – так собери документы и сходи по приютам, возьми себе сиротку, глядишь, какой да понравится. С опекунством проблем бы не было, женщиной Камилла была хорошей – с позволяющим содержать ребёнка достатком, с интеллигентной профессией, с хорошим воспитанием, а главное – с любящим сердцем и неумолимой верой в лучшее. И вера эта была непоколебима почти 20 лет. И вот, когда ей уже перевалило за 40, долгожданное чудо таки случилось, и родился сын. Абсолютно беленький, абсолютно слабенький, но всё же свой, а главным было лишь это.
В «Колокольном звоне» мало детей, которые могли бы определенно точно сказать, что такое «материнская забота», что такое «быть нужным». Вильгельм знает, что это такое. Условия для жизни ему создали просто идеальные. Игрушки, поездки, много совместного времени, раннее интересное обучение, лучшие врачи, все необходимые процедуры и лекарства, позволяющие максимально укрепить состояние маленького альбиноса. Всё, чтобы он чувствовал себя особенным в лучшем смысле этого слова. И никаких страхов. Потому что мама всегда рядом. Мама, которая отдавала ему всю свою жизнь, кажется, в буквальном смысле, которая гаснет так же быстро, как растёт её сын. Которая не может подняться с постели, когда ему уже шесть и в подготовительной школе отмечают не только его способности, но и то, что он не такой как все. Которая уезжает в пансион, чтобы немного поправить здоровье и обещает, что как только закончится семестр, его обязательно привезут к ней. Но семестр заканчивается, и Вильгельма со словами «говорили же ей не надо, ну вот кому он теперь такой нужен?» Со смутными объяснениями везут в чужой и страшный дом. Вильгельм не знает, что такое смерть, он никогда её не видел, он никогда не знал, что мир может состоять из зубов и иголок. А когда узнаёт, то она становится самым первым страхом, который вытащит из-под кожи другие, который даст им лица, руки и голоса.

Наверное, было бы весело если бы
Я был чуть-чуть еще погрустнее,
Когда на лицо попадает луна,
Кожа кажется каплю бледнее
.

Первый год в приюте обрушивается на Вильгельма глубокой депрессией. Воспитатели внимательны к нему, с ним даже занимается психолог. Помогает адаптироваться. Вниманием других детей он тоже не обделен.Его рассматривают и изучают, как насекомое под микроскопом. Его слабое знание языка забавляет, наивность и доверчивость делают прекрасной мишенью для добрых и совсем нет шуток, а нистагм позволяет таскать у него принадлежности, накопленные деньги, альбомы и всё что угодно, достаточно только чуть-чуть отвлечь. Вильгельму кажется, что он в аду. Ему спокойно только тогда, когда он рисует. Рисует всех тех забавных и необычных существ, которых они придумали с мамой. Рисует красивые сказочные миры. Кому-то это нравится. Кому-то это кажется смешным. Но с наступлением ночи не спасают и они. Вильгельм боится спать и боится темноты. Боится своего соседа по комнате, а точнее боится ему доверять. Боится звуков и собственного отражения в зеркале, потому что иногда видит там кого-то другого. Он боится случайных прикосновений и когда его окликают по имени. Он боится улыбок, потому что с вероятностью 50/50 его могут как погладить по голове, так и ударить по ней. В столовой он сидит преимущественно с девочками, они кажутся ему более безобидными. С некоторыми у него даже складываются неплохие отношения. Ненадолго. Вильгельм видит, что детям нравится с ним «играть», и пытается сливаться со стенами. Он не дышит и не топает, когда проходит мимо. Он постоянно таскает в карманах свечи. Он плохо справляется с недосыпом, клюёт носом на занятиях, мучается мигренями, кутаясь в свитера, дремлет в библиотеке, иногда таскает у старой воспитательницы снотворное из сумки и спит сутками, и пальцев не хватит посчитать, сколько раз он просыпался под «Ребят, кажись он всё-таки помер от страха».
И всё же за любым страданием так или иначе следует награда – Моль свято в это верил. Он вообще верил в сказки и всякую счастливую, радужную чепуху, но вот она, награда, нашлась в библиотеке.

Отсеки свою правую руку,
И вырви свой глаз, и брось от себя.
Возьми меня, если я тебе нужен,
А если не нужен - выбрось меня
.

Вильгельму было 10, когда он нашёл его. Ему нравились бабочки. В этих краях бабочек было немного, и всё же он их собирал. Как и положено, в рамочку, на иголки. Вильгельму это казалось жестоким, но «на закате им всё равно умирать, так какая разница, сейчас или потом?». Он знал много мифов и сказок, был на два-три года старше, очевидно, курил (пахло от него почти всегда дымом), но никогда при Моли, выпытывал из него, как прошёл день на самом деле, приносил снотворное, караулил в комнате. И никогда не говорил о себе, только расспрашивал. И охотно принимал подарки. Подарить, кроме рисунков Вильгельму было нечего, но он научился ловить мотыльков в банки. Это получалось как-то очень легко, точно они сами к нему летели. Мотыльки, жуки, мухи и прочие мелкие летучие твари. Он приносил их в банке живыми и больше не видел. Ни в банках, ни в коллекциях. На вопрос «Куда ты их деваешь?» получал всегда один и тот же ответ: «Туда, где они никогда не умрут». Он любит и умеет рассказывать жуткие истории. Ужас в огромных глазах Моли его забавляет, но он не глумится. Он говорит, что в приюте есть вещи и пострашнее, чем эти пугалки, придуманные чисто для развлечения. В «Колокольном звоне» живут разные дети, но он на них совершенно не похож. Вильгельму с ним спокойнее, но когда он уходит, а потом уезжает, оставляя на кровати письмо с обратным адресом, приют, кишащий желающими поиздеваться и букетом страхов снова проглатывает его и мешает уснуть.
Суметь уснуть очень важно. Сон тяжело приходит, но держит крепко, там нет пугающих призраков, нет ужасного подвала, в которой по пять раз на дню так и норовят загнать, как затравленного зверя. Вот только спать по ночам Вильгельму по-прежнему страшно. Он спин после обеда, просыпает завтраки. Спит на занятиях. По полчаса. По часу. Сутки.
Одноклассники смеются, учителя негодуют. Но чем активнее пытаются добудиться, тем хуже чувствует себя альбинос после пробуждения.
 

It's all the same for The Dreamers, it's all the same... for us...
Float on to the painted sky where we shall be unified as I slip inside
Where butterflies... never die

Вильгельму 13. Раз в неделю он пишет письма по указанному адресу. Много рисует, много сочиняет. Однажды получает один единственный ответ – пустой конверт с маленьким колокольчиком на веревочке. Спасительный сон начинает его пугать. Он не может выспаться, зато может вырубиться в любой неподходящий момент: утром над раковиной, за столом во время еды, во время спуска с лестницы.
На скатившегося через все ступеньки ребёнка наконец находятся деньги. Левую руку, отказавшую из-за удара во время падения, конечно, жалко. С диагнозом «Нарколепсия» остаётся только смириться, потому что тратить круглые суммы на медикаменты для поддержания существования какой-то круглой сиротинушки никому не нужно. Ремиссии, которая должна была бы ненадолго случиться после первого и последнего курса реабилитации не случилось, стоило только вернуться в приют. Свыкнуться с состоянием вечного полусна и периодически звучащей кличкой «спящая красавица» сложновато, но Вильгельм свыкается. Постоянно хотеть спать и бояться – слишком сложно. Надо выбрать что-то одно/

Вильгельму 15, почти 16. Он вежлив и весьма образован для своего возраста. Он говорит почти без акцента. Он умеет ругаться матом на двух языках и делает это внезапно и очень к слову. Сейчас он лежит лицом в овсяной каше и тихонько посапывает. Девчонки за соседним столом хихикают, но одна всё-таки встанет и, когда он проснётся, протянет ему салфетку. Ночью у неё срочная вылазка в гостиную и ей очень нужен провожатый. Существует легенда, что Моль знаком со всеми призраками приюта. Есть и ещё одна – что он один из них, а может и один из монстров. Малышня Моль уважает: он знает, к чему снятся вишнёвые пирожные и тракторные гусеницы с глазами. Моль не стесняются – ему всё равно на то, что происходит вокруг, лишь бы не обижали никого. В левом кармане джинс он носит огарок и чью-то зажигалку, потому что нельзя быть уверенным, что в следующую минуту за окном не потемнеет. В правом – простой перочинный нож. Функционирующая рука, в конце концов, у него теперь одна, а её координацию надо как-то развивать. Моль не боится нападок, не боится влезть в драку. У него вообще почти нет страхов, он выменял их на ручного грача, о котором никто не знает. Хотя, парочка всё же осталась: темнота и лестницы. Чёртовы, чёртовы лестницы, по которым он никогда не поднимается и не спускается один, увязываясь за кем-нибудь вслед. Больше бояться нечего. Сон, так или иначе, заберет его. Туда, где бабочки никогда не умирают. Туда, где ими кишит его комната, а стены завешаны его детскими глупыми письмами. Туда, где он знает добрую часть входов и выходов и где его пока ещё никто не трогал.
Где тишина и покой.
Где «навсегда» может случиться в любую минуту.
Бабочкам всё равно умирать на закате, так какая разница, сейчас или потом?

И я - мягкий, белый мел.
Страшный, в пальцах мокну
И рассыпаюсь из тысячи тел.
Наверное, скоро сдохну.

Об игроке

VK:https://vk.com/wiligelim_phantom .

Отредактировано Wiligelim Phantom (Воскресенье, 11 февраля, 2018г. 18:09:15)

+2

2

[html]<!--HTML--><div class="htmldemo">
<center><div class="etobag1"><div class="txxxt">
<br> Снежок вырос, обзавелся ножом и теперь стал опасным) Добро пожаловать снова, не забудь оформить профиль в этой <a href="http://allornothing.rolka.su/viewtopic.php?id=276">теме</a>.
</div>
</div>
</center>
</div>[/html]

0


Вы здесь » Orphanage "Ring of Bells" » • Архив анкет » Moth


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC