Добро пожаловать в приют!


Гостевая Сюжет Правила О приюте Шаблон анкеты


По всем вопросам: Джек, Лин


Новости

16/02/2018

Пока мы придумывали для вас, дорогие игроки, квест, появился ряд вопросов, которые мы хотим решить вместе с вами. Поддержать нашу идею (или предложить свою) вы можете в данной теме!.

09/02/2018

Приют доброжелательно открыл свои двери для всех и каждого. Снова. Располагайтесь, в гостиной, ближе к камину, вас ждут теплый чай и приятные разговоры. Но будьте осторожны, не засиживайтесь допоздна, ведь с наступлением темноты просыпаются призраки. И мы очень надеемся, что вам совершенно не хочется заходить в подвал. И правда, зачем вам туда? Сыро, холодно, мрачно, что-то шуршит, скрипит, чей-то шепот... Или шепот лишь в голове? Если вам вдруг покажется, что все происходящее - какой-то страшный сон, то не пугайтесь. Главное - вовремя проснуться.

Вся необходимая для создания персонажа информация уже обновлена и дополнена, можно смело подавать анкеты. Если у вас имеются какие-то вопросы, то их можно задать в гостевой, флуде или в личные сообщения амс.

дым

Orphanage "Ring of Bells"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Orphanage "Ring of Bells" » • Настоящее » Привратник


Привратник

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[html] <!--HTML-->
<style type="text/css">
/* то, что правит кодом, не трогать, кроме изображения!  */
#rback {width: 650px; height: 329px; background: url('http://forumfiles.ru/files/0010/ab/b3/79398.png'); padding-top: 1px;}
#lolback {width: 640px; height: 320px; margin: 4px 9px 9px 4px !important; background-color: #fbeace; border: 1px solid #886e57 !important; box-shadow: inset 0 0 20px #a59479; font-family: 'serif'; font-size: 12px; text-align: justify; -webkit-filter: opacity(0);}
#lolback:hover {-webkit-filter: opacity(1); -webkit-transition: all 0.6s ease-in-out 0.1s; -moz-transition: all 0.6s ease-in-out 0.1s; -o-transition: all 0.6s ease-in-out 0.1s; transition: all 0.4s ease-in-out 0.1s; transition-delay: 0.4s; }
#lolneback {padding: 18px; color: #080503;}
#btit1 {font-family: 'arial'; font-size: 20px; text-align: center; font-variant: small-caps; font-weight: bold;}
#btit2 {font-family: 'arial'; font-size: 16px; text-align: center; font-variant: small-caps; font-weight: bold;}
</style>

<center><div id="rback">
<div id="lolback">

<div id="lolneback">
<table>

    <tr>
        <td colspan=3><div id="btit1">Привратник</div>
<center>Там, где нет времени больше.
<div style='border-bottom: 1px dashed #390e11; width: auto; margin: 10px 3% 2px 3%;'> </div></td>
    </tr>

    <tr valign=top>
        <td><div id="btit2">Дата</div><center>8-е октября<br>2012-й год.</center></td>
        <td><div id="btit2">Участники</div><center><a href="http://allornothing.rolka.su/profile.php?id=15">Вилли</a>, <a href="http://allornothing.rolka.su/profile.php?id=5">Джек</a></center></td>
        <td><div id="btit2">Место</div><center>Приют, коридоры, подприютник, комната Вилли.</center></td>
    </tr>

    <tr>
        <td colspan=3><div style='border-bottom: 1px dashed #7e7154; width: auto; margin: 2px 3% 7px 3%;'> </div>
<div id="btit1">История</div>
Он слишком хотел почувствовать себя в его шкуре, увидеть мир его глазами, узнать, что же, в конце концов, происходит в его голове. Впрочем, Джек ожидал, что в его шкуре будет лишь боль в руке, глаза все видят размытым, а в голове вместо мыслей мотыльки да звон колокольчика. А Вилли? А Вилли видит даже лучше, чем самые зрячие, и дарит мотылькам вечность, запирая их на <i>той стороне</i>.</td>
    </tr>

</table></div>

</div>
</div></center> [/html]

0

2

Сегодня сон пришёл на удивление вовремя – ближе к ночи. Точнее, после полуночи и прямо за столом.
Засыпал Вильгельм за редким случаем с чувством спокойствия и облегчения, потому что никак не дающаяся в руки медведица не хотела оказываться в банке. Медведицу было жалко – большая, пушистая, с невзрачными серыми верхними крыльями и кроваво-красными нижними, которые показывались не сразу, она явно не желала неволи, и в чём-то Моль более чем понимал её. Её биение между сложенных ладоней будило давно заснувшую крепким сном панику, этот истлевший кусочек прошлого, но, чёрт возьми, как она была похожа на него самого! Вильгельм успокаивал себя (хотя в первую очередь бьющееся насекомое) тем, что убивать его никто не собирается. Ни сейчас, ни потом. А ещё тем, что такой подарок Ему обязательно понравится, потому что найти за чердачной лестницей в октябре такую большую медведицу он никак не рассчитывал. Вилл оставит её там, и Он её обязательно увидит. Вилл это просто знает.
Чем больше слипались и без того практически не открывающиеся глаза, тем громче казалось её шебуршание в банке. То истеричный звон бьющегося о стекло хрупкого тельца, то осторожный шорох тонких ломких лапок по пергаменту, которым была заклеена банка. Это убаюкивало и затягивало. Далеко-далеко и глубоко. В самую темноту.
Моль очнулся тогда, когда тишина полностью заполнила собой ежедневно и ежечасно чугунную ноющую голову. Не было ни шорохов, ни потрескивания, ни звона.
В банке – пустота.
Вильгельм пробежал пальцами правой руки по столу, медленно приподнимая её и выставляя раскрытой ладонью вверх: жест доверия. Или безоружности.«Видишь? Я тебе не враг. Иди сюда, беглянка».
Он не опускал руки до тех пор, пока пальцы не стукнулись костяшками о запертую дверь.
Любой, наблюдавший за всем со стороны, мог бы не без доли сарказма посоветовать альбиносу открыть глаза, и оглядеться в комнате по-человечески. В конце концов, ночную бабочку можно приманить на свет, а ночник – тусклый, с оранжевым светом фонарик, - в комнате Моли но ночам никогда не выключался. Но Моль знал, что в этом нет необходимости.
Её нет в комнате. А с закрытыми глазами он видит гораздо больше.

Петли не скрипнули, не отозвался на мягкий шаг и старый деревянный пол под босыми ногами. Моль выплыл в коридор подобно призраку, один из которых наверняка сейчас шарился где-нибудь на кухне, и застыл. Коридор тянулся влево и вправо без намёка на своё завершение. Выбирать направление нужно было с умом: мало ли, куда каждый рукав коридора может свернуть. Чуть расправив плечи, и запрокинув голову, Моль, медленно переступая, повернулся вокруг себя, наскакивая плечом на одну из стен. Голова качнулась, смахивая с лица давным-давно отросшую челку и показывая не до конца закрытые глаза с вечным маятником зрачка, и под серебристыми в тусклом свете уличного фонаря волосами забряцали пуговички и монетки. Тихо звякнул колокольчик. Легко качнувшись в сторону, Вильгельм шагнул вперёд, и, не встретив преграды, двинулся вперёд.
Шёл он медленно, но вполне уверенно, потому что знал, что в нужном месте станет чуть светлее и дорога станет яснее, а до этого момента волноваться не о чем, совершенно не о чем.
«Ну где же ты?»
Альбинос снова выставил вперёд правую руку. С плеча, под балахоном помятой спросонья рубашки, тут же перекосилась лямка майки. Неудобно, но он потерпит. Тем более что левой рукой, мотавшийся бесполезным балластом, её всё равно не поправить.
Знал бы Вильгельм, как выглядит со стороны – тихо матерился бы по-немецки. Потому что до лестницы – чёртовой, чёртовой лестницы, уже раззявившей свою ступенчатую пасть, - оставалось от силы пять шагов.

+1

3

Дом, милый дом. В памяти навсегда останется темный силуэт приюта на фоне ночного неба, краснеющего от огней города. У него острая крыша, длинные дымоходные трубы, безжизненные (в такое-то время) окна. Высокий деревянные забор неприветливо смотрит на окружающий мир, отпугивая бродячих собак, местных, туристов, да и вообще всех, кому не по душе облезлая краска да нецензурные надписи. Свежие, к слову. Но дети-то, тем более Джек, знают, где забор дает слабину, где он, недовольно скуля, расступается, открывая дорогу желающим. Парень бесшумной тенью пересекает пустынный двор, огибая наиболее освещенные места. Ему ни к чему прятаться, все взрослые наверняка спят. Проходит мимо главного входа, подбираясь ближе к заветным окнам второго этажа, куда можно залезть без особых усилий. Деревянные ставни легко пропускают лезвие ножа, от него уже там остался скол. Щелчок. Тихий скулеж петель.
Внутри было тепло. Уоллес аккуратно спустился вниз, на лестничный пролет, за ним на плечи спустился тяжелый груз усталости, а в приют заполз холод, осенний ветер и запах опавшей листвы. Он тихо закрыл скрипучее окно, скорее из желания обезопасить местных от сквозняков, чем замести следы. И все поглотила непроглядная тьма. Теплая, вязкая, мягкая тьма ночного приюта. Он знал, что глаза скоро привыкнут, но все равно одной рукой предусмотрительно держался за шаткие перила, а другую выставил вперед, ведь эти ступеньки забрали явно не одну душу. Осталось всего-то добрести до своей комнаты. Что может пойти не так?
Нога застыла на верхней ступеньке. Джек не верил в призраков, но в детстве, как ему казалось, точно видел одного. Сейчас парень пытался разглядеть бледно-белое пятно впереди, замерев, словно лис, еще не решивший бросаться ли ему на противника или пуститься в бега. А так как все было тщетно, то мозг лениво твердил ему одно – призрак. Самый настоящий, как из рассказов! Идет, пошатываясь, идет беззвучно, весь бледный и худой, протягивая свою когтистую руку, словно то ли с зовом о помощи, то ли с желанием вырвать его глотку… Еще и музыка эта, звон колокольный. И вторая рука как-то беспомощно болтается. «Ну точно», - подумал Джек, запрокинув голову, и тихо ругнувшись. – «Так немощно только Вил может выглядеть». Белобрысого, наверное, обрадовало бы, узнай он, что Джек его испугался.
Уоллес все же сделал шаг вперед, щурясь и все так же щупая темноту. Его собственный силуэт сейчас было бы видно еще хуже, тем более для Моли.
- Вил… - негромко, но сразу совсем тихо окликнул его Джек. Собственный голос был хриплым, прокуренным, как будто чужим. Все же джинсовая куртка не спасает от осеннего холода, но ему наплевать. Он будет так бегать аж до первого снега.
Моль был нем и все еще слабо различим. Но это был точно он, ведь ну кто, кто же еще так ходит-то? Одна рука – безвольный груз, вторая – вместо глаз. Одежда на нем вечно висит мешком (как он только не спотыкается из-за нее?). И если бы не звук колокольчика, то Джек точно посчитал бы его призраком. 
- Эй, - громким шепотом повторил Уоллес, уже догадываясь, что тот его совсем не слышит.
Снежок. Когда Вилли стал Молью, немного жестким, царапающимся, Джек сказать не мог. Раньше Вилли был как один из тех мотыльков, которых он часто ловит – он тянулся к свету. Да и сам был этим светом. И Джек это ненавидел. Запах домашнего, запах как будто кем-то любимого человека держался у Вилли долго. К тому же, Вилли как будто и сам мог любить так, как любят дома. Он и смотрел на все по-особенному, наивно и без злобы, как дети на родителей.
Сейчас ненавидеть уже было нечего.
Джек отошел в сторону, не касаясь молчуна, уступая ему дорогу к лестнице. И только когда Моль оказался совсем рядом…
- Стоять, - уже скорее себе сказал Уоллес, ухватив Моль сзади за ворот.
У Моли были закрыты глаза.
Меньше секунды хватило, чтобы понять, что он его не игнорирует (бывало же), а спит. Еще меньше, что будить лунатиков – опасно для них самих. Впрочем, если выбирать между вторым полетом Вилла над лестницей и легким испугом, то лучше уж второе. Испугом от того, что вокруг не сон, а рядом – Джек, только что с холода, от него тянет не приютским теплом, а сигаретами, бензином и дождем. Более того, Джек – это его неприятные воспоминания, это случайные ушибы и синяки, внезапные падения, пропадающие вещи, издевки.
Второй рукой Уоллес придержал его за плечо и аккуратно развернул в обратно в сторону коридора.
«Все такой же ватный», - с какой-то жалостью подумалось ему.

+1

4

С каждым шагом Моль всё меньше ощущал собственное тело. Осознавались, пожалуй, только ноги, потому что были чрезвычайно важны: босые ступни всей поверхностью чувствовали пол и выбирали дорогу. Всё остальное с каждой минутой превращалось в полнейшее ничто – что-то такое представляла собой по ощущениям левая рука. Её просто не было, где-то после плеча она как будто заканчивалась. Однако чем меньше было ощущений, тем больше было звука.
Он дышал. Десятками спавших в коробках комнат детей, дремавшими на дежурстве воспитателями, урчащими во сне бродячими котами под самой крышей, и под половицами, со скрипом ударяясь в босые ноги, размеренно бился его пульс. И чем ровнее сопел он ветром в трубах, тем тише и прозрачнее становилось это дыхание, превращаясь в скрипы и постукивания в стене, чью-то неразборчивую речь, глухой и быстрый топот, нестройный клёкот птичьих клювов, облизывающий пятки не пойми откуда взявшийся мертвый холод и пугающее шевеление где-то в волосах на затылке, еле-еле дёргающее звучащий от малейшего прикосновения колокольчик.
Стоило обеим ногам на мгновение оторваться от пола, как сердце прижалось к рёбрам. Вильгельм весь застыл и вытянулся.
«Ай. Попался. Зацепился».
Застывшая в воздухе рука вдруг скривилась, то сжимая, то растопыривая в стороны пальцы с блестящими от пыльцы подушечками. Секунда превратилась в четверть часа, в которой за глухим дыханием приюта он услышал, как ему показалось, ворчливое недовольное клацанье.
«Ох, вот оно что».
Нахмурившись, Моль помотал головой, вновь заполняя коридор тихим звоном колокольчика. Он явственно чувствовал чьё-то присутствие. Перед собой, за спиной где-то вокруг себя, со всех сторон и сразу – было совершенно непонятно, да и это копошение в затылке сбивало с толку. Копошение, запах бензина, сырого дерева, осенних листьев окружили коконом, заставляя замереть на месте. Вильгельм не боялся, по крайней мере не до той степени, чтобы начинать паниковать. Доля страха жила и билась в нём всегда, она была просто необходима для того, чтобы знать, когда лучше заглушить себя всего, а когда себя показывать.
Альбинос почти перестал дышать, совершенно не замечая вынужденной смены направления. Сырая ткань. Холод. Прибитая пыль. Бензин. Сигареты. Пугающее сочетание откуда-то из прошлого, но последний ингредиент почему-то особенно ярко отложился в спящей голове альбиноса. Моль не особо любил резкие и горьковатые запахи. Он в принципе любых сильных запахов не любил, да и его во всех смыслах хрупкой голове они были не то что бы уж и положены. Но…Этой ноте всегда можно было доверять.
От Него всего так пахло. Так пахли и письма на стене. И именно эта горечь обычно обдавала лицо вместе со скрипучим сквозняком, который обычно отворял ему двери.
Запрокинутая голова альбиноса с расплывчатой сонной улыбкой качнулась вперёд. Рука, окончательно сжавшись в кулак, медленно опустилась.
«Найду – оставлю в коридоре. Со свечкой, чтобы не потерялась».
Ткань, прижатая к плечу, еле слышно зашелестела. Вильгельм шагнул вперёд, слегка хмуря свои незаметные брови, однако тут же успокоился, когда не обнаружил под ногами того холода, который чувствовал буквально минуту назад.
- Gute Nacht, - сонно, однако не особо боясь кого-то разбудить, сказал Моль, и, покачиваясь, зашагал в противоположную от лестницы сторону,  к своей комнате. И чем ближе подходил, тем чаще и громче скрипели половицы, тем тише становился свет ночников, пробивавшийся из-под дверей некоторых спален, тем громче становилась совершенно иная, далеко не сонная тишина.
На затылке, копошась в тускло блестящих белых волосах, плутала краснокрылая медведица.

+1


Вы здесь » Orphanage "Ring of Bells" » • Настоящее » Привратник


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC