Добро пожаловать в приют!


Гостевая Сюжет Правила О приюте Шаблон анкеты


По всем вопросам: Джек, Лин


Новости

16/02/2018

Пока мы придумывали для вас, дорогие игроки, квест, появился ряд вопросов, которые мы хотим решить вместе с вами. Поддержать нашу идею (или предложить свою) вы можете в данной теме!.

09/02/2018

Приют доброжелательно открыл свои двери для всех и каждого. Снова. Располагайтесь, в гостиной, ближе к камину, вас ждут теплый чай и приятные разговоры. Но будьте осторожны, не засиживайтесь допоздна, ведь с наступлением темноты просыпаются призраки. И мы очень надеемся, что вам совершенно не хочется заходить в подвал. И правда, зачем вам туда? Сыро, холодно, мрачно, что-то шуршит, скрипит, чей-то шепот... Или шепот лишь в голове? Если вам вдруг покажется, что все происходящее - какой-то страшный сон, то не пугайтесь. Главное - вовремя проснуться.

Вся необходимая для создания персонажа информация уже обновлена и дополнена, можно смело подавать анкеты. Если у вас имеются какие-то вопросы, то их можно задать в гостевой, флуде или в личные сообщения амс.

дым

Orphanage "Ring of Bells"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Orphanage "Ring of Bells" » • Архив эпизодов » ♦ /4/ гостиная


♦ /4/ гостиная

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Дата, время: 23.12.2011, 9:00-9:30
Место:
http://s60.radikal.ru/i167/1112/f8/25def49ac90e.jpg
Уютная и просторная гостиная с камином и стоящими перед ним диванчиком. Тут так же в наличие игральный стол и книжные шкафы, а так же много того, чего сами дети принесут. Окна обычно неплотно зашторены, здесь всегда царит загадочный полумрак, но никто не жалуется. 
Участники: на данный момент Evan Kelly, Eileen Wallace
Описание ситуации:
Вот, что случается, когда дети отлынивают от своих обязанностей.

0

2

/начало игры/
Ранее утро, а эта пташка уже сидит с молоком и книгой за столом и пытается рассмотреть мелкие черные буквы в лучах утреннего солнца. Тишина и покой. Ни единой души. Ричард невольно для себя самого улыбнулся. Нет, книга была грустной. Просто ему нравился этот момент. Он, книга и тишина. Даже воспитатели тихо себя ведут. Они знают, что в такое время не спит только Ричард. Уже привыкли. Это стало для них настолько привычным, что они перестали убирать каждый вечер за ним книгу, которую парень читает и специально оставляет на столе. Некоторые из воспитателей даже читают слова парня лишь по одному взгляду. Хотя на мимику он, кстати, небогат.
С коридора повеял холодный ветер. Все-таки утром, когда детишки не греют дом своим дыханием и присутствием, холодно. Даже если включено отопление. Законы влияния человека? Тем не менее, зарыться поглубже в платок было бы не лишним, что немой и сделал. Даже уселся на стуле с ногами. Со стороны это было похоже на серый пушистый кокон с белобрысой головой. То и время из объятий платка вылезала рука и, не нарушая тишины, переворачивала пожелтевшую от старости страницу книги. А страниц там было не менее 500. Причем большая часть уже была прочитана. На другом конце стола Ричард положил блокнот со своими таинственными записями и ручку. Сейчас можно было не бояться, что его кто-то схватит и начнет играть в «собачку». Или, что еще хуже, читать те записи! Читать? Сможет ли? Почерк мальчишки настолько неразборчивый, что кажется, будто он притворяется, что пишет. А на самом деле делает все это для вида. Играет такой загадочный образ. Единственное, что можно там разобрать – снежинки.
Холодом повеяло не зря. Вскоре раздалось шарканье тапочек по ковру. Беда идет, а он читает книгу. Настолько увлечен, погружен в книжный мир, что даже не волнуется за блокнот.

0

3

[начало начал]
Мягко ступает, словно крадётся, по коридорам, дабы никого не разбудить. Она скорее всего единственная в приюте, которая променяла здоровый сон на художественные часы, о чём свидетельствовали серые следы на лице и руках, и заметные мешки под глазами.
Эйлин никогда не рисовала обычными карандашами, что уж говорить про краски и пастель, к которым девочка относится с такой нескрываемой злобой, что воспитатели ещё когда-то давно были жестоко выдресированны убирать это добро куда подальше. Почему такая нелюбовь? Мир её глазами – это не гамма цветов, это насыщенность теней, изгибы линий и штрихов. Чёрно-белый, но такой проникновенный мир – таким он отображася в её сознании и возводился на бумаге. Такой шершавой, родной и чуть ли не ценной. Но свои рисунки она никому не показывает, ведь они частичка её души, а её выставлять напоказ обнажённой Уоллес не собирается.
- And does he notice my feelings for him? And will he see how much he means to me?
С непривычной детской наивностью тихо напевала альбиноска, натягивая рукава свитера до пальцев. Иногда кружилась на носках, будто танцуя. Бродить по приюту одной было даже как-то... приятно. Чувствовалась странная, но умиротворяющая атмосфера сонного утра, казалось, что сейчас время подвластно лишь тебе одной и никому более. С этими мыслями, счастливо улыбаясь, Эйлин замерла на пороге гостиной. На лице застыло это мечтательное выражение, но остановить вырвавшуюся наравпев фразу она уже не могла:
- I think it's not to be..., - с ощутимым напряжением пропела девочка и закрыла за собой дверь, продолжая улыбаться. Правда, с каждой минутой улыбка казалось словно наспех пришитой к лицу. Эйлин чувствовала себя так, словно её грубо швырнули об пол, приложив лбом об что-то твёрдое – вроде прекрасное настроение, как отрезало и вместо него плавно подступала холодность. Кивнув чему-то, альбиноска уселась на край стола и хмурясь, долго сверлила взглядом мальчишку, что уткнулся в книгу.
-Ты почему не спишь? – звонко спросила Лин и она всем видом показывала, что требует ответа незамедлительно и неважно, каким способом это будет сделанно. Однако, её резкие лица чуть смягчились, всё-таки это Ричард. А Риччи всегда тусуется на пару с книжкой и винить его в том, что он оказался в поле зрения девицы не в самое подходящее время, по крайней мере, смешно и глупо. Уоллес себя только этим и утешала, флегматично уставившись на блондина.

0

4

Видели ли вы когда-нибудь, как сносят многоэтажные здания? Когда динамит разложат на каждом пятом этаже, отойдут на безопасное расстояние, включат камеру и… Замедленная съемка. Сначала вылетают стекла. Сначала буквы в голове Ричарда начали смешиваться, уходить на задний план. Приходилось перечитывать строчку снова и снова, чтобы окончательно вникнуть в смысл. Потом идут трещины по всем этажам. Это уже более громкий звук, более эпичное зрелище. Появляется пыль. Много пыли. Шаги начали только-только проникать в сознание. Шарканье появилось среди мира, который представлял Риччи, когда читал книгу. И вот герои уже не дышат в его представлении, а шаркают тапочками. Взгляд более напряжен, дыхание стало глубже. И наконец-то вылетают первые обломки стен. Из окон же вышвыривает щепки прошлой мебели. А до сознания парня доносится пение, нарушающее всю идиллию. Здание начинает трясти, остается один каркас. Стен будто и не было. Ричард кидает быстрый взгляд на вошедшего в гостиную. «Эйлин Уоллес?» Сознание уже больше находится в реальности, чем в книге. Интерес сознания удержать сложно. А теперь же этот интерес был переключен на альбиноску. Подсознание негодует. Оно хочет дочитать главу. А сам Андерсон в замешательстве. «Карандаш на мизинце... Рисовала?» Сразу захотелось снова внести парочку интересных фактов в блокнот. По привычке потянулся за ним, снова переключившись на книгу.
- Ты почему не спишь? – Ричард резко поднял голову на гостью, которая окончательно взорвала здание.
Рука прекратила бесполезные поиски такого сейчас желанного. Блокнот спрятался за спиной Лин. «Только не оборачивайся, хорошо..?» Пианист еще больше нахмурился, глядя сквозь девчонку на воображаемый блокнот. Слез со стула. Ноги затекли. Сделал два колющих шага по холодному полу и потянулся замерзшей рукой за блокнотом и ручкой, чуть дотронувшись до Лин. Резко подтянул к себе блокнот, открыл и что-то быстро начеркал. Заметки. Открыл чистую страницу и написал в верхнем правом углу печатными буквами: «А ты почему?». Снова немного поморщился. В голове было смутное желание увидеть то, что ради чего так измазалась Эйлин. Наконец поднял на уровне груди блокнот и указал пальцем на запись.

0

5

Не отводя взгляда от блондина, Эйли сделала один небольшой вывод. Он с трудом вырывался из мира книги, но судя по реакции на её голос, девочка смогла вытащить его оттуда окончательно. Что же он такое любопытное читал, что метался из иллюзии рукописи в реальную обстановку? Уоллес поставила мысленно себе цель пролистнуть пару страниц или хотя бы взглянуть на обложку, дабы узреть имя автора. Не сказать, что она много читала, но такое за альбиноской наблюдалось, хоть и не часто – всё же сам по себе мир был куда интереснее букв, точек, запятых и прочих знаков, которые ни в какое сравнение не шли с настоящими чувствами.
Эйлин испуганно отшатнулась от Риччи, даже сползла со стола, а там уже и на пол. Она понимала, что сделал он это случайно, но именно этот факт поверг её в почти неконтролируемый страх и ужас, который, хоть и искажённо, но искусно был вырезан на её лице. «Так неожиданно коснулся. Пф!». Сердце колотилось так, что казалось, вот сейчас – и ребра сломает. Подняв несколько растерянный взгляд на мальчишку, альбиноска поджала губы, вглядываясь в печатные буквы. Зрение в который раз подводило, да и положение было неудобным.
-Вопросом на вопрос? Как глууупо, - надув губы, Лин сложила руки на груди, тем самым скрывая фальшивой игрой в ребёнка свой мимолётный, но с продолжительным эффектом, страх. – Но, так уж и быть – я рисовала. А под утро уже не видела смысла ложиться спать, ага. Ничего любопытного. А ты скорее всего книгу пытался за ночь осилить, да? – предположила девочка, прижимая к себе сумку с драгоценными рисунками. Листки изрисованных бумаг заговорщецки выглядывали, манили. – Что за книга?

0

6

Реакция девчонки на случайное прикосновение не вызвала ожидаемого удивления у Ричарда. Да и был он не из особо впечатляемых людей. Парень лишь подвинул стул поближе, чуть поморщившись от скребущего уши звука. Залез на него с ногами, ни чуть не смущаясь своей необразованности, и только еще лучше закутался в платок. Не скрыл заинтересованности, когда Эйлин пыталась всмотреться в маленькие буквы вопроса. «Не всегда носит с собой очки. Еще заметка. Невнимательная? Не думает наперед? Сомневаюсь в этом, но все же. Она не предусмотрела такой вариант разворота событий.» Парнишка как машины анализировал каждое действие, каждую эмоцию собеседницы. Взгляд оставался спокойным и угнетенным, без здорового блеска. Впрочем, как и всегда. Можно было даже подумать, что он относился к ней неуважительно. Если бы парень не протянул руку, чуть наклонившись вперед. Пряди челки скрыли глаза, щекотали нос. Ни единой реакции на щекотку. Словно у него не только эмоции отморозила жизнь, но и рецепторы чувств.
– Но, так уж и быть – я рисовала, - Лин будто не замечала руку помощи. - А под утро уже не видела смысла ложиться спать, ага. Ничего любопытного. А ты, скорее всего, книгу пытался за ночь осилить, да?
Или же не хотела замечать. Ричард сделал глубокий вдох и лишь ближе протянул руку. «Дамам надо помогать, верно?» - будто задал вопрос Эйлин. Об этом он прочитал в книге на 500 страниц. Да, она многому могла научить бездушную блондинистую машину. Взгляд упал на сумку с таинственными бумагами. «Наверное, там ты и хранишь рисунки?» - снова вопрос в пустоту. Жаль, из-за челки нельзя было рассмотреть даже краюшек рисунка.
– Что за книга? – альбиноска настойчиво игнорировала предложенную помощь.
«Заболеешь ведь.» Или не заболеешь. В его понимании, сидя на полу, могли заболеть все. Ричард опустил голову будто говоря «я сдаюсь». Блокнот с ручкой были положены на стол. Пришлось быстрыми манипуляциями отодвинуть стул сзади Эйлин, предварительно покинув теплое гнездышко. Облокотившись свободной рукой о стол, резким движением Риччи усадил Эйлин на предоставленный ей стул. Спасибо природе за то, что она создала запястья. За них так удобно хватать.
Наконец-то можно было вернуться на уютный стульчик с мягкой обшивкой. Ноги все-таки мерзли даже в носках, а рук Андерсон вовсе не чувствовал. Что же, вернемся к блокноту. Заметки, заметки… И ответ на том же листе. Буквы уже были чуть больше и жирнее наведены.
"Я сюда каждое утро прихожу. Книга... Нечего интересно. Психология человека." Только сейчас Ричард понял, в какое состояние привел Эйлин. Зато его теория о том, что она панически боится прикосновений подтвердилась. Ни капельки сочувствия. Немного подумав, блондин добавил еще кое-что: "Могу ли я взглянуть на рисунки?"

0

7

Забота? Помощь? Ей это было чуждо. И руку она игнорировала всячески, о чём потом пожалела – её непозволительно наглым образом усадили на стул. Задумчиво хмыкнув, она недовольно осмотрела блондина, мысленно уже погребая его заживо, хотя на лице и отображалось подозрительное спокойствие. Что может сказать Элин? Для неё это непостижимо. Да и запястья неприятно побаливали от такого обращения – тонкая кожа была всё же чувствительная, правда, девочке не привыкать с её-то образом жизни, но игнорировать это было всё же сложно.
Уоллес билась в мелкой дроже, кривовато, дежурно улыбаясь, скорее самой себе, чем Риччи. Срочно надо было взять себя в руки, но сознание в оцепенении, реакция чуть медлительнее обычного и мысли внедрялись в сознание так резко, словно из битком набитого шкафа, который кто-то додумался открыть.
«Какой он мерзляк», - мысленно фыркнула Лин, демонстративно соскакивая с подаренного и нагретого места. И тут до неё доходит, что сумка с «драгоценностями» уже не висит на остром плече, а лежит подле её ног, как и вывалившиеся, из на ладан дышащего альбома, рисунки.
«Занятно, а в комнате значит не сидиться? Ооо... психология человека, значит» - бросив короткий взгляд на блокнот, альбиноска мерзко улыбнулась первой строчке, потом её улыбка стала чуть шире, и она присела на корточки.
-Можешь ли ты? Конечно же нет, - холодно откликнулась Эйла в спешке пряча рисунки с пейзажами, с портретом Джека и... Ричарда. Как можно быстрее, дабы тот не заметил. – Я никому не показываю свои рисунки и точка.

0

8

«Дрожь символизирует страх. Или идет следом за холодом. Сложно сказать, что этот ее взгляд такой… Такой из-за холода. Наверное, хватит с нее проверки на прочность. Не любит прикосновения, и так видно. Улыбка в знак защиты. Но… я не уверен, что дрожь всегда символизирует страх или холод. Может, есть еще что-то?» Ричард в недоумении изогнул брови, с неким презрением и хитрецой глядя на сумку у ног Эйлин. Но поднять не решился. Еще одно прикосновение она может не выдержать. Но пока есть возможность, надо рассмотреть получше рисунки. Повезло, что зрение у мальчишки было отличное. Напрягаться особо не пришлось, чтобы рассмотреть пару пейзажей и парочку знакомых лиц. Рисовала девчонка красиво. Можно было, конечно, набраться наглости и вытянуть за уголок немного листов. Но наглость у Ричарда отсутствовала. Эту даму у него отбили линейкой и подзатыльниками еще в раннем детстве.
Наконец-то Лин заметила пристальный взгляд белобрысого. Долго думать не пришлось. Художница мигом бросилась на колени собирать с пола свое искусство.
- Можешь ли ты? Конечно же нет, - почему-то парню показалось, что Эйлин мысленно материлась. – Я никому не показываю свои рисунки и точка.
«Уже показала,» - флегматично подметил немой, даже чуть наклонившись вперед. Интерес. Теперь у него появился интерес к этой личности. Теперь уже пришлось набраться смелости и, для приличия еле заметно улыбнувшись, вытянуть свой портрет. Ричард вытянул руки вверх так, чтобы на рисунок падали лучи солнца. «Должен ли я что-нибудь почувствовать, глядя на этот рисунок?» Там, где у людей, предположительно, должна была находиться душа, ничего не колыхнулось. Ричард даже не удосужился подарить рисунку улыбку. Хотя бы ради приличия. Но в этом парень не нашел смысла и логики.

0

9

Мало кто может довести Эйлин до такого весьма шаткого состояния на грани швыряние предмета в чью-то голову. Но, правильно же говорят, что любопытство до добра не доводит, вот и в этом случае – теперешний настрой Лин мог минимум до медпункта довести. Девочка медленно выпрямилась и плавно «подплыла» к мальчишке, ласково и широко улыбаясь. Наклонившись у его уху, альбиноска параллельно взяла цепкими и тонкими пальчиками лист бумаги.
-Я же сказала, что никому не показываю свои рисунки, - обжигает дыханием ухо и негромко хохочет, отбирая рисунок. – И знаешь, что я тебе скажу? Ты сейчас стоишь на ногах лишь благодаря моему хорошему отношению к тебе. Смекаешь, а, Риччи?
Благосклонное? Возможно. Ей просто было жалко эту «серую мышь» и ей всё же хоть как-то, но хотелось ему помочь. А это уже знак свыше, что с красноглазой ещё не всё потерянно. Отступив на шаг назад, Эйлин плотоядно заулыбалась как раз в тот момент, когда луч света осветил её глаза и те тут же заиграли кровавыми красками.
-Не смей. Я тебе говорю, не смей никогда трогать мои рисунки! – грозно прошипела Эйли, смотря на блондина исподлобья. Хмурилась, недовольно хмурилась. – Иначе я тебя выпотрошу... с любовью вспорю живот, холодными пальцами сдавлю рёбра, вырежу красивый узор на ещё бьющемся сердце!
На этой весёлой и звонкой ноте приютская девчонка улыбнулась ещё шире – улыбка стала пугающей и уродливой. Но лишь на мгновение. Лишь мгновение – и её лицо снова скупо на эмоции. Лишь мгновение – и на губах играет лёгкая полуулыбка. Хотя, она не умеет улыбаться, так что правильнее сказать – ухмылка. Собрав всё своё добро окончательно, тяжело вздохнув, Лин воорудзила сумку на стол и косо посмотрела на Ричарда. Опять елейность движений смешивается с резкостью – она повернулась в его сторону, прищурившись и тут же в прыжке поравнялась с ним, грубо обхватив пальцами шею.
-Надеюсь, мы друг друга поняли, - растягивая слова, безжизненно отозвалась девочка и несильно сжала горло Ричарда. – Я на это очень надеюсь, ахах!
Такой же безжизненный звонкий смех. Альбиноска скользнула кончиками пальцев по шеи несчастного и отскочила назад в шутовском поклоне.

0

10

Ошибка. Обе его догадки были неверны. Искра в глазах тухнет, весь энтузиазм разбивается о жестокое поражение. Самому себе. Бывают моменты, когда ты просто не имеешь права на ошибку. Когда один неверный шаг может изменить все. Начиная от отношения человека к тебе и заканчивая твоим образом жизни. Хотя… Это не лучший пример рамок. Они тут безграничны. Ричард ошибся. Не рассчитал, что в реальном мире, а не в воображаемом, все намного сложнее. Теперь он должен выслушивать последствия своих действий. Выслушивать, как медленно опускается в глазах девчонки до уровня жертвы. «За дрожью следовал гнев?» Ах, если бы..! За дрожью последовало безумие, оттолкнув гнев на задний план. Вот. Что-то колыхнулось. Там, да, там, где у людей болит, когда их обижают. «Наверное, сейчас мне должно быть страшно.» Тем не менее, поведение мальчишки подражало его мыслям – спокойное, даже холодное выражение лица, пристальный взгляд и глубокое дыхание.
Казалось, будто алый блеск отразился даже в глазах Андерсона. «Двуличие. Тут-то я не ошибся.» А ведь недавно перед ним стояла милая девочка. Пела в коридоре и дергалась от малейшего прикосновения. Стоп! Снято! Сцена вторая. Поехали! А теперь неконтролируемое создание, клетка которого скоро не выдержит и разойдется по швам. «Занятная у нее фантазия. Откуда столько ненависти и жестокости?» Каждое слово, каждая пауза и интонация анализировалась. Слабая нить интереса еще не была утеряна. Хотелось узнать, что же будет дальше! Ричард, не отворачивая глаз от столь умиляющего зрелища, потянулся рукой за блокнотом. Как вдруг…
Секунда, вторая. Или уже минута? Он даже задержал дыхание. Как долго он был в ее лапах? Как долго обходился без воздуха? Ребенок сам того не знал.
«Поняли, я уверен.» - даже губы это беззвучно прошептали. Он коснулся плеча Лин. Отскочила.
Не хотелось показывать, что ты согласен быть в ее списке жертв. Не хотелось быть вообще кем-то для такого человека. Наблюдать за этим со стороны – пожалуйста! Но участие Ричарда никогда не интересовало. Ведь со стороны можно получше разглядеть всю ситуацию. Каким же образом надо поднять себя с самых низов пищевой цепочки жизни Эйлин, чтобы никому не навредить?
«Кажется, я для нее что-то значил.» Все-таки удалось дописать… Вернее как дописать. Левой рукой писать сложно. Но все-таки удалось, да. Слово «beautiful». Что именно красиво парень решил утаить. Левой рукой как раз схватил-таки блокнот и решил воспользоваться тем, что он для нее что-то значит. Вот так просто взял и обнял. «Такой поступок явно должен сдвинуть мою позицию. Не хочу, чтобы она могла позволить себе причинить мне вред. Так будет… Неинтересно.»
Возможно, для Уоллес это и могло что-то значить, но только не для Андерсона. Всего лишь движение и прикосновение. Пустота внутри не колыхнулась, а внешне он оставался все также холоден.

0

11

За безразличным лицом и пустым взглядом в пространство скрывался почти неконтролируемый страх. Дрожит. Заметно. Губы дрожат, словно вот-вот заплачет. Перед глазами прыгают различные картинки-воспоминания, которые во всём своём величественном ужасе кровавыми красками выплёскиваются в воздух. Тяжело дышать. Словно грудную клетку передавило. Быстро же безумная душа отошла на второй план. Как продуманно со стороны Ричарда.
Страшно. Тепло, но страшно.
Красиво? Не хочет уже вникать. Точнее, просто не может. Пальцы согнутых в локтяк рук сжимают плечи мальчишки. Хочет оттолкнуть, но её словно прибили к паркету. А взгляд-то метался. «Глаза уже на мокром месте».
-Если не отойдёшь от меня на приличное расстояние, я тебя.... задушу! – хрипит, словно её душат. Другой угрозы придумать не смогла. Да и вряд ли после такого она вообще к Ричарду подойдёт ближе, чем на пять метров. Ладно бьют. Но когда обнимают. Альбиноске было больше непривычно, хотя как сказать – страх, как цунами накрывал с головой, лишая возможности мыслить рационально. – Я серьёзно.

0

12

По телу снова прошлась дрожь. Страх это, гнев или холод. Его или ее. Не понимал, не мог различить. Да это и неважно. Он только покрепче прижал девчонку к себе, чтобы та не смогла его оттолкнуть или нанести какой-либо вред. Вскоре по телу разлилось тепло. Такое чужое, но такое немного приятное тепло. Риччи заметил это ощущение, запечатлел его в памяти, чтобы надолго сохранить. Жаль, но он не знал, что такое моменты надо запоминать сердцем. Но сердце молчало. Молчала и Лин. И эта внезапно нависшая в гостиной тишина совсем не накаляла ситуацию. Парень чувствовал только сумасшедшее биение сердце альбиноски.
Слова девчонки разбили столь приятную для Ричарда атмосферу. Он почувствовал, как пальца на его плечах лихорадочно сжимались. Стало даже немного больно, но он даже не поморщился. Будто это так и надо, будто он ждал такой реакции. «Паническое состояние? Предсказуемо. Возможно, в будущем ты будешь меня опасаться. Ммм... А интерес пропадет? Спорю, что не пропадет. Сомневаюсь, что ты поняла, для чего же я так поступил. Разве тебе будет не интересно это узнать? Наверное, я слишком самоуверен.» Андерсен отпустил Лин, а вместе с ней и тепло. Стало как-то непривычно... Грустно. Но в замешательство такая маленькая перемена его состояния не привела. Он как-то слишком меланхолично сделал два шага назад и показал блокнот с красующейся там корявой надписью. Моментально ссутулился, склонил голову и снова что-то начеркал. «Твоя реакция слишком предсказуема, к факту. Это забавно.» Снова показал блокнот, переминаясь с ноги на ногу. Вот уже и холод окутал его. Он подтянул платок на спине и беззвучно покашлял в сторону.

0

13

Эйлин прищурилась, вчитываясь в эту корявость. Предсказуема? Её сознание резко охладилось, откатывая страх и запихивая его далеко в чулан сознания. Такие слова задели бы только девочку, ведь любой другой на другом месте ещё пару минут был в ступоре. С глазами ужаса продолжал бы смотреть. Но не Лин. Лин была из тех маленьких девиц, которая в нужный момент могла взять себя в руки. Правда, не всегда это выходило слаженно и моментально, порой нужно было время. А здесь она уже проявила чудеса своей выдержки. Хотя, какой там выдержки, у этой почти безумного красноглазого существа.
-Разумеется предсказуема, - нашлась что ответить. – Страх у всех людей одинаковый. Тебе никогда не понять, что я чувствую, когда ко мне притрагиваются. Лучше даже и не знать, что в этот момент я вижу.
Элин не Элин – подменили что ли. Говорит четко и холодно, без выражения, словно читает про себя. Скупо, очень скупо.
-Может чаю? – изогнув брови, резко перешла в другую крайность альбиноска. Почему бы и не воспользоваться благосклонностью кухарок? Она долго ещё будет злится. Именно злость осталась на дне ящика Пандоры в душе Эйлин. Но она не подаёт виду – со временем напомнит про это. «И я узнаю, зачем ты это сделал». Поняв, что стоит и почти не дышит, Эйла резко отдёрнула себя и вернулась к сумке с рисунками. Нечего было на Ричарда безмолвно пялится. Вскоре рука с альбомом была протянута блондину. Переступает свой твёрдый принцип. Доброта ли?
-Раз хотел посмотреть, то бери и смотри. Ты всё равно молчишь, - вполне может быть. У Элин снова включился режим милой и спокойной девочки, хотя внутри ещё что-то кипело. Стыд может, который отразился на её щеках. Или смущение?

0

14

Ступор. Внешне - это ступор. Внутренне - ураган мыслей, которые даже отобрали возможность мозга уделять внимание внешним факторам жизни. Дыхания словно не было, он замер, будто статуя. На лице застыло довольно-таки редкое для него выражение "что это было?", а пальцы с силой сжимали блокнот. Шорох листов. Кажется, порвались. Ах, какая трагедия! Нельзя причинять вред таким нужным вещам. Крик смерти бумаги его предмета для общения подействовал как ведро холодной воды с утра. Взгляд как у испуганного кролика начал метаться из стороны в сторону. «Ошибся.» Но остановился на блокноте. Снова склонив голову, блондин начал судорожно разглаживать странички блокнота. Хотя… Скорее всего, этот спектакль эмоций с его стороны был для прикрытия. «Как же так? Она должна была так хотя бы несколько минут пробыть… в таком… Да. Ошибся. Интересно, она заметила мое поражение? Ах… Она же не умеет читать мысли. В который раз я рад, что не могу говорить? Но что-то я сомневаюсь. Если она так может управлять своими эмоциями, то, возможно… Лин, ты читаешь мысли?» Андерсон зубами открыл колпачок уже закрытой шариковой ручки, листая блокнот. Каким-то волшебным образом, потирая ногу о ногу, он натянул сползающий носок. Колпачок в кармане джинсов, снова подтянул сползающий платок. «Чаю, значит?» Все, поезд уехал, внимание переключено. Немой принялся почетче выводить буковки будущего ответа в блокноте, сосредоточенно сведя брови. Стоит, переминается с ноги на ногу. Смешно и нелепо. Совершенно беззащитен. «Она ведь могла бы сейчас мне отомстить. Толкнуть или сделать какую-нибудь пакость. Н…» Протянутая рука Лин, бумаги. «… но протянула мне свои рисунки. Разносторонняя личность, однако. Учту в следующий раз, если такой будет.» Ричард даже перестал писать и уставился, съежившись, на такую доброту ее душевную в качестве рисунков.
«Спасибо.» - снова ответ в никуда. Блокнот с ответом Риччи протянул в ответ. Будто обмен. На самом деле у него не хватало рук для того, чтобы показать ответ и рассматривать рисунки одновременно. В блокноте же были ярко выведены немаленькие буквы: «Пора бы уже на завтрак идти, не только на чай.»
С головой окунувшись в рассматривание рисунков, сказочник побрел на выход. «Черно-белые.  Монохромность. Наверное, если стереть пыль с черно-белого телевизора, то он станет цветным.»
/коридор/

Отредактировано Richard Anderson (Среда, 18 января, 2012г. 00:03:16)

0

15

Элин лишь мысленно ухмыльнулась, зацепив взглядом лицо мальчишки. Такое спокоеное выражение лица. Отмороженное. Он действительно такой бесчувственный? Хотя, ей хватало и того, что она увидела. По крайней мере то, что ей показалось, девочка сочла за вполне приемливую «пищу». «Хорошее утро, ничего не скажешь», - уже мысленно отвлекаясь, потеряв былой интерес к ситуации, Эйлин потёрла кончик носа пальцем и шмыгнула – было несколько зябко. Даже горло стало немного побаливать, но почему-то такие факторы она игнорировала. Нет, правильнее – замечала их, а потом уже игнорировала. Не была она создана, чтобы позаботиться о себе самой. О ней всегда кто-то должен был кто-то заботиться, тот же Джек. Будто бы ей не четырнадцать лет, а пять. А ведь понимает уже многое для своего возраста.
Взяв в руки блокнот, Элин тут же его отложила, вполне предугадав написанное, ведь подумала об этом, когда рисунки уже покоились в руках блондина.
-Да, Эйлин, ты подобрела. Не говори глупости, просто же надо для верности через свои принципы переступать, - бормотала альбиноска, перебрасывая сумку через плечо. –Эй-эй!
Кроваво-красные глаза недобро мелькнули, пронзив холодным взглядом спину блондина. Уоллес покачала головой. Нахмуренный лоб, недовольная линия губ.
-Риччи, я не разрешала с ними выходить за пределы комнаты. Лишь посмотреть! – пока она это говорила, уже успела подбежать к двери, но в силу своей торопливости неудочно проехалась на подошве кроссов и повисла на дверной ручке, вцепившись в неё ладошками. Где-то под углом сорок пять градусов она пробыла с минуту, пока до девочки не дошло, что с ней всё хорошо, рефлексы сработали и нужно было... теперь уже подняться с пола и гнаться за мальчишкой. В силу принципов должна же была Лин отобрать своё добро. Или вредности. Со стороны то так, но для девчонки это граничило с атомной войной, если творячество не будет покоиться рядом. Да, всё настолько серьёзно.
----- > коридор

0

16

[начало игры]
Его Высочество спало без задних ног, будто ночью его благоразумно придушили, посчитав, что так мир вздохнёт с облегчением. Но честно признаться, Леопольд спал так долго впервые. Казалось, отсыпался за все свои семнадцать лет в один миг, ибо обычно это тёмноволосое нечто радовало стены приюта очень рано. Когда ещё оконные рамы дремлют, а детишки видят непонятно какой по счёту сон. Или не видят. Да какая собственно разница, главное понять, что Грег – птичка ранняя.
Так вот. Утро началось весьма многообещающе.
-Тссс, ещё разбудим, - бормотал тихо голос. Девчонка.
-Хватит болтать, дело твори.
-Я сейчас вас выпотрошу, - огрызнулся Грег, махая рукой и щупая воздух.
-Кажется, мы попали. Бежим!
-В омлет превращу! – сама нежность. http://sf.uploads.ru/KRfE3.png
Лео, с ловкостью ласточки, спрыгнул с кровати и успел ухватить убегающего мальчишку прямиком за шиворот. Резко оттянув на себя, он позволил тому по инерции завалиться назад. Девчонка убежала. Ну и бог с ней, ведь главным массовником-затейником был этот недоросль. Тэмблин уверен.
-Какого черта ты, - угрожающая тихая нотка, едкое шипение, - забыл в моей комнате?
Мальчик заикается, пытается связать слова, сдерживая смех, но грозный вид акробата его пугал настолько, что он и вовсе терялся где-то в эмоциях. Хорошо, что объяснять ему ничего не пришлось – брюнет лишь поднял взгляд и зацепил своё отражение. Эта пузатая мелочь весьма старательно обвела его глаза маркером. Индификация ассоциаций. Панда! Неимоверная схожесть. Будто прописали два смачных удара в глаза, честное слово.
-Аааах ты, - псевдо-сладко протянул юноша, криво улыбаясь своему отражению и ласково хмуря брови. – Какой плохой мальчик. И что же тебя подтолкнуло почти на самоубийство, мм?
Плавно надвигается и сильные руки с лёгкостью поднимают над полом вредителя за свитер. Ткань словно вот-вот порвётся, но мальчик молодец, держался. Смотрел в лицо опасности, исподлобья, хмуря брови, но бесстрашно. «Поразительно просто. Не буду тратить время на такое. Потом как-нибудь». Широко улыбнувшись, подобно чеширскому коту, Леопольд выставил его за дверь и склонился в шутовском поклоне.
-Хвалю. А теперь быстро уноси свой скелет отсюда, пока я не передумал.
Убежал. Аж пыль поднялась с пола. Кашлянув, парень закрыл дверь и загадочно уставился в зеркало. «А теперь миссия невыполнима...как отмыть эту мерзость?».

Спустя какое-то время, нарушая тишину, в гостиной показался папуас, обматывающий удавом-шарфом шею. Легкой походкой он настиг середину комнаты, задумчиво осматриваясь. Вроде здесь кто-то был, судя по блокноту, который сиротливо лежал на столе. Тихий смешок. Подбирает его снисходительно, начинает листать. Читает. И понимает, что его забыл отнюдь не скучный человечишка. «Чей же ты?». Будто блокнот мог ответить, хотя мало ли, у людей есть весьма нужная привычка подписывать свои вещи в доказательство собственичества. Но, увы, он даже этого не нашёл. «Твой хозяин такой неряшливый. Как он мог забыть его, когда тут шастает такой, как я?»

+2

17

/коридор/
Распахнутая дверь, которую Ричард заметил еще с коридора, не предвещала для него ничего хорошего. Лишь одно представление о том, что там уже есть люди. Много людей. Толпа или даже те самые шайки, на которые лучше вообще не смотреть. Лишь одно это представление отбивало все желание бороться за блокнот, в очередной раз перебарывая боль. Энтузиазм испарился, нехороший блеск в глазах потускнел, снова принял болезненный облик. Риччи остановился в дверях гостиной. От силы трое-четверо человек, нечего, казалось бы, страшного. Совсем ничего страшного. «Действительно… Чего я боюсь? Это же не брэты или безымянные.» Однако, он остановился в дверях, не решаясь сделать шаг на встречу людям. Они, казалось, как и раньше не замечают его появление на пороге в комнату. Кто-то что-то ищет или с насмешливой улыбкой и самодовольной маской обсуждает, кто-то читает, а кто-то с интересом разглядывает блокнот Ричарда. Именного его сейчас и сверлил отчужденным взглядом блондин, совсем уже не о чем не думая. К сожалению, любые эмоции, какие бы он не испытывал, выветриваются из головы в считанные секунды. Ричард, протирая носками пол, начал медленно приближаться к… «Кажется, его зовут Лео.» …контрастной персоне и, видимо, самой старшей в этой комнате. Снова остановился на пол пути, склонил голову набок и уставился на невидимое «нечто», которое вдруг так резко захотелось потеребить в руках. Картинка иногда раздваивалась, дрожала и теряла яркость, но потом снова возобновлялась в былое состояние. Это говорило лишь о том, что долго стоять на ногах Андерсон не сможет. Снова болезнетворная волна. Потеря равновесия и Ричард передернулся, поднял голову.
Он часто представлял, что рассматривает в руках грани игрального кубика. Еще когда-то давно психолог посоветовал ему таскать с собой какой-нибудь предмет для ощущения реальности, что ты не спишь, что ты в сознании. Еще когда-то давно у Ричарда были сильные проблемы со снов. Он утверждал, что что-то было в реальности, когда на самом деле это был лишь сон. Но вот сейчас, когда кубик давно затерялся в щелях прогнивших досках пола приюта и был утащен в подвал крысами, он снова начал терять ощущение реальности. Дело в том, что сны ему снились редко, а если и снились, то кошмары. Так что парень сам, хоть и неосознанно, начинал чувствовать сны. Кубика-то нет. Он выпал из дрожащих рук на пол и с воображаемым стуком куда-то закатился. Его оставалось лишь проводить взглядом, надеясь на то, что этот сон, если это действительно сон, не кошмарный.
«Отдай.» Протянув руку, беззвучно приказал Ричард, уже давно подойдя к Лео. До этого он еще секунд 15, если не меньше, просто смотрел ему в глаза.

0

18

-----------> Начало игры <------------

- Боюсь, я один не унесу нужное количество фонарей, - вспомнил Кармэл буквально перед самым отправлением в царство пыли и тьмы. Он был спокоен и умиротворён. Предстоящая вылазка не пугала его - Роуэл не боялся темноты, несмотря на предчувствия, терзавшие в той или иной степени всех детей приюта. Были вещи, о которых редко говорили вслух, но знали все. Кармэл верил, что не попадёт в ловушку неупокоенных душ, а тревоги полностью скрадывались удовлетворением, которое мальчик испытывал: ему нечем было заняться, а напарничек, отосланный помогать с проводкой для рождественских огней, а последнее время повадился играть на его нервах. Отсутствие раздражителя и наличие общественно полезного, довольно интересного и морально несложного занятия грели душу Кармэла. Наконец-то он начал ощущать эту "праздничную атмосферу", о которой говорили многие дети. Всё-таки, право слово, никто не умеет так радоваться мелочам жизни, с таким размахом и такой душой отмечать ежегодный праздник, как обитатели приюта. Да, и стоит ли говорить, что Рождество занимало особое место в жизни Кармэла? Каждый год он с замиранием сердца ожидал чуда... И каждый год с успехом убеждал себя, что чудо произошло. Разве не чудо, не милость Божья, что он по-прежнему живёт и здравствует, пользуется добротой других и шансом на искупление? Каждый год он горячо, искренне благодарит за это Бога, уже научившись не обращать внимания на внутреннего ребёнка, требующего шалостей, подарков и сладкого.
- Действительно, - воспитатель, чей лоб был перечёркнут морщинкой множественных забот, посмотрел на мальчика. - Ладно, подожди, сейчас найдём тебе помощника.
Кармэл почти неслышно отошёл к краю гостиной и занял стул у окна. Под занавесками валялся бумажный кусочек. Роуэл опасно наклонился вбок, не опираясь ни на что, и поднял мусор. Это оказался обрывок чьего-то паршивого рисунка: на том, что уцелело, можно было разглядеть карандашный набросок непропорциональных человеческих фигурок; в каком действии они были изображены, Кармэл понять не смог. Обратная сторона обрывка была пуста. Мальчик пошарил под стулом и на подоконнике в бессознательной попытке найти какую-нибудь письменную принадлежность. Вероятность успеха была мала, но Мэлу повезло: он неожиданно в самом деле нащупал измусоленный огрызок простого карандаша. Со смесью некоторого недоумения и изумления Роуэл покрутил находку в пальцах, потом приложил бумажку к подоконнику и накорябал:
"Фонари едва горят
Только для плохих ребят".

В первую минуту после Кармэл даже не смог разобрать, что написал, так мало было мест на листочке, так плох карандаш и так убог прыгающий угловатый почерк. А когда мальчик прочитал, то рассердился на себя и своё бессознательное. Он вовсе не хотел писать что-то подобное. У него слишком хорошее настроение для этого.
- Кармэл! Подойди, пожалуйста.
Роуэл соскочил со стула и, проходя мимо камина, кинул обрывок в огонь. Пламя выпустило сноп жадных искр и пожрало бумажку в считанные секунды, на миг заморозив кровь в жилах мальчика (как бы странно это ни звучало). А ведь этот каминный огонь казался таким ручным. Мэл поспешил к воспитателю.
И тут он понял, про кого было то двустишие.
- Вот, лишняя пара рук. Давайте, сегодня вечером фонари должны быть уже готовы.
Кармэл улыбнулся так открыто и чистосердечно, как будто ему в лицо только что выплеснули кислоту. Честное слово, лучше бы сделал две, три ходки в подвал в одиночку или со своим напарником-техником, чем с Джеком Уоллесом. Только выражение такого же "полного восторга" на лице неприятеля на секунду удержали Мэла от того, чтобы отказаться от помощи. А потом стало поздно - воспитатель и его морщинка ушли, все в хлопотах.
Память услужливо представила Кармэлу список прегрешений Джека лично против него. Можно было бы обойтись и без этого - мальчик и так ненавидел ровесника по определению, вкладывая в эту эмоцию почти всю душу. Сколько они уже были знакомы, столько и бесили друг друга. Глубоко внутри Мэл жалел, что Уоллес пока ни разу не стал последней каплей, послужившей бы нужным катализатором. Этой заразе всё время везло, но Кармэл знал - если у него опять не получится себя сдержать (хотя, конечно, лучше бы такого больше не происходило), рано или поздно он найдёт Джека и заставит его исповедоваться по полной программе.
- Не делай такое лицо, - преувеличенно бодро сказал Кармэл, не имея целью взбесить "помощника", а пытаясь настроить самого себя на более положительный лад. - Это дело пойдёт тебе на пользу. Нам обоим, - исправился он, надеясь, что так оно и будет.

+1

19

Надо сказать, утро не удалось. Вообще, Джека никогда утро не радовало, но сегодняшнее смело заполучило кубок худшего. И это не потому, что он сегодня проспал весь завтрак, нет. Булочку и компот можно забрать у мелкого зеваки, а овсянка всегда была нелюбимым блюдом. Овсянка, фу. Как будто эту космическую субстанцию, не поддающуюся законам гравитации, можно назвать овсянкой.
Вдоволь наигравшись с прилипшей к тарелке кашей, Джек направился в гостиную. Хотя сейчас он должен был расчищать дорожки, но там же так холодно. А еще ему было просто лень.
Солнце лениво пробиралось сквозь высокие снежные кусты под окнами и морозные узоры, ложилось светлыми лужами на деревянный скрипучий пол. Холод гостиной чувствуется особо остро после столовой, дети терли покрасневшие щеки и пальцы, толпились возле камина и батарей. И Уоллес не исключение, ведь он сюда пришел в поисках тепла, как и все остальные. Но завидев хищно расхаживающего воспитателя, он поспешил к выходу, не оборачиваясь, даже не глядя в его сторону. Но, кажется, невзрачная фигура Джека обладала особенной притягательностью.
- Стоять, - парнишку потянули за ворот майки, - Что ты должен был сделать?
Пришлось сделать пару шагов назад, чтобы хватку ослабили, но, кажется, именно этого и добивался воспитатель. Уоллес попытался оттянуть пальцем ворот, но это не помогло. Бенджамин. Можно было даже не оборачиваться. Да и не хотелось.
- Почистить… дорожки? – хватку ослабили и развернули добычу к себе.
Бенджамин окинул мальчишку оценивающим взглядом, словно прикидывая, сможет ли он хотя бы поднять лопату. Хотя на деле лицо воспитателя оставалось таким же спокойным, он лишь слегка повел бровью. Джеку показалось, что он сейчас получит увесистый подзатыльник. В лучшем случае. А так как возможности уклониться он был лишен, то попытался сделать виноватый взгляд. Нет, у Джека не бывает такого. Уличный пес и цепной тигр. Напряжение росло с каждой секундой, воздух вокруг этой парочки наэлектризовался, казалось, их даже стараются обходить десятой дорогой.
- Пойдешь в подвал за фонарями, поможешь парню, - сказал воспитатель и повел за собой, «по-дружески» сжимая плечо.
Выдох. Обычно Бенджамин не делал Джеку поблажек или одолжений, но сейчас почему-то решил... Нет. Он не знает жалости. Наказание, которое Джек получил взамен, оказалось намного неприятнее.
«Мэл.» - это имя гулко пронеслось, протянув за собой десятки и сотни неприятностей, которые его обладатель устраивал Уоллесу. Как-то раз Джек зашвырнул ботинки одного недомерка на дерево. Хозяин нашел их не сразу и попросил Джека ему их достать, что очень удивило Уоллеса. Это было невиданная наглость, но парень пошел на уступки. Он с легкостью взобрался на дерево, но не собирался снимать обувь. Вместо этого он, растянувшись в чеширской улыбке, начал дразнить свою жертву, которая охотно повелась на провокации. Но пришел Мэл и оборвал все веселье. К слову, таких случаев было много. И не один раз, но с превеликим удовольствием Джек пытался отыграться на Защитнике, но не так, чтобы тот сорвался. Нет, зачем доставлять ему такое удовольствие?
- Вот, лишняя пара рук. Давайте, сегодня вечером фонари должны быть уже готовы.
Все то паршивое, что он чувствовал, находясь рядом с защитником, подступило к горлу, но застряло там огромным колючим комом. «Я? С ним? Правда?» Джек смотрел с нескрываемым презрением, мысленно ища пути отступления. Роуэл, кажется, тоже не был рад этой идее, но все-таки улыбнулся, причем так противно. Парень  сжал губы.
- Не делай такое лицо.
«А сам-то?» - хотел было съязвить Джек, но сдержался и лишь отвел взгляд в сторону. Заявление об общей пользе добавило желчи в происходящее, на которую Уоллес отреагировал сдавленным смешком.
- Ладно, - парень расслабился, так как выход, кажется, был найден. – Постой здесь, я сейчас приведу себе замену.
Джек говорил понимающим, - нет, он не может понять, - голосом, так, словно прекрасно знал, что из-за собственных моральных устоев Роуэл не сможет отказаться от поручения или найти замену самостоятельно.
Найти себе замену не составит труда. Тем более, сейчас в гостиной полно добровольцев-зевак, которых можно также легко схватить, как недавно схватили Джека.
А еще Джеку нельзя доверять. Это одно из негласных правил приюта.
---> Коридор

+1

20

После всех этих лет знакомства Кармэл не обольщался ни на секунду, что знает Уоллеса. Мало того, он и не хотел знать и всячески отрицал бы наличие хоть какой-то между ними связи. Даже своим врагом он отказывался признавать мальчишку. Всё, что между ними было общего... нет, пока абсолютно ничего. По-хорошему, Мэл сознавал, что во многом похож на Джека. Но чётко понимал и разницу, и она заключалась в мотивации и отношении: Джек наслаждается тем, кто он есть. Роуэл же мечтает это изменить. И одно это различие ставит этих двоих не на разные ступени - это плохая метафора, связанная с высотой, но... Например, на разные стороны улицы с двусторонним движением. Вроде и в одном месте, а направления противоположны. Или в разные корзины с бельём: оба грязные, но кто-то будет стираться с чёрным, а кто-то с цветным. Тоже плохая метафора. Но Кармэлу она польстила, и он не стал ругать себя за тщеславие. Хотя, может, и стоило бы. Но не сейчас. Сейчас есть другие проблемы.
Итак, Мэл не знает Джека. Стоит ли вот так отпускать того, кого не знаешь, поверив в его искренность? Хороший, праведный Кармэл живо откликнулся: да. Мальчик сам удивился тому, как естественно возник этот ответ; удивился и порадовался. Может, он действительно становится лучше? Но так же незамедлительно по проблеме высказался Кармэл настоящий: разумеется, нет. Этот Кармэл не был раздражён, он был практичен и смотрел на жизнь трезво. Ну какой нормальный пацан не попробует слинять от неожиданно взваленных на него обязанностей? На сторону скептика встал здравый смысл, и с ним Мэл согласился.
- Пойдём вместе, - настолько дружелюбно, насколько мог, произнёс мальчик. И всё равно второй строчкой прозвучало холодное: "Ты не отвертишься". Впрочем, если Джеку действительно удастся найти простачка, который согласится спуститься в подвал (наверняка кишащий призраками, кстати, если верить основному круговороту слухов в приюте), Роуэл бы не возражал, даже напротив. Однако Кармэл знал, что Уоллес не собирается никого уговаривать, он просто возьмёт за шкирку, встряхнёт... И тут же найдётся желающий заменить его. И вот именно на случай такого сценария нужен положительный герой. Слова "положительный" и "Джек Уоллес" сочетаются, как маринованные огурцы с парным молоком, поэтому Мэл счёл себя вправе сыграть роль защитника. Ха. Забавно, в который раз. Ведь именно им его и считают - Защитником. Роуэл никогда не был с этим согласен.
Ребята столкнулись взглядами - о, сколько так называемого равнодушия! - на доли секунды, и за это время Кармэл попытался передать мысленное сообщение. Он хотел, чтобы Джек усвоил: пока он на виду у Мэла, тот не позволит ему устраивать беспредел. Причём, если условно разделить Роуэла на хорошего и плохого (на самом деле, ничего подобного, никакого раздвоения личности, сплюньте), за такую линию поведения проголосуют обе стороны. Хороший - по очевидным причинам, плохой - потому что (Боженька, пожалуйста, не слушай), блять, нашёлся авторитет ссаный. Методы и причины у этих условных полуличностей могут быть разными, но цель одна, и это - навставлять Уоллесу как можно больше палок в колёса. Пока он за границами норм морали, разумеется. Но загнать его в рамки - уже развлечение, хохочет "плохой" Кармэл. Так, пора завязывать с этими условностями, а то что-то они становятся слишком правдоподобными.
Доли секунды кончаются, и Джек разворачивается спиной. Мэл не может поклясться, потому что клясться нехорошо, но он уверен, что Уоллес чувствует на себе его взгляд. Чувствует и потому не останавливается, проходит мимо греющихся у камина детей. Роуэл следует за ним бесшумно, как ходит всегда, но теперь это приобретает новый оттенок. Мальчик ощущает напряжение, потому что его просто не может не возникнуть между этими двумя. Вопрос времени, только вопрос времени. Когда-нибудь оно перейдёт критическую отметку.
Они выходят из гостиной, и что-то подсказывает Кармэлу: они всё-таки отправятся в подвал вдвоём. Как досадно. Но ничего, Мэл потерпит. Будет считать это испытанием, и если он его пройдёт - придумает для себя награду. Никаких крамольных мыслей. Великодушие. Всепрощение. Он зачитывает мысленно нужный абзац, не отвлекаясь при этом от реальности. Это его сверхспособность, как настоящего Фанатика, - думать о вероучении и успевать видеть, слышать и замечать всё вокруг. Полезное умение, особенно когда приходится иметь дело с такими... грешниками. Кармэл тихо смеётся.

--------> Коридор

+1

21

Сонно утро касается ладонями холодного окна, но не видит ничего, кроме тяжелой красной шторы перед собой. И оно лихорадочно идет к следующему окну, пытаясь хоть немного пустить свет в эту комнату, дабы наполнить ее мерцающей жизнью.
Лин ласково жмурится от света и прячется под плед с головой. Свой маленький и уютный дом, который прячет ее сейчас ото всех. Она слышит потоки речи, что переплетаются, подобно музыке… но не придает никакое этому значение. Эйлин лишь пытается досмотреть тот приятный сон, где они вместе с братом воровали клубнику на заднем дворе.
Но утащить корзинку не удалось: стоило подойти к кульминации, как сон оборвался из-за громких голосов, которые было сложно игнорировать, а Уоллес пыталась. Отчаянно пыталась ухватиться за обугленные страницы своего сна, но ничего не вышло. Лишь темнота, а дальше…
- Какого!... - со всей резкостью, на которую способен сонный человек, Элин села, кинув плед на пол, сразу же привлекая к своей персоне максимальное внимание. «Проспала все на свете, вот же влетит мне». Нахмуренность сменилась растерянностью и понимаем того, что на кухне ее ждет ложка по лбу и негодование со стороны других поварят. Задумчиво хмыкнув, девочка окинула взглядом багровых глаз гостиную, одаривая чуть ли не каждого взглядом. Таким взглядом, будто каждому в лицо она выплескивала кипящее масло. Просто альбиноске очень уж хотелось спать, а если быть точнее, то досмотреть тот сон.
Дикая. Эйлин именно такой и была: подобно неожиданному урагану или же зверю, который готов в любой момент обнажить клыки. Ее именно такой и видели обыватели приюта, так воспринимали новички, которые наслушаются всякого от старших. Дикая…
- Хватит на меня смотреть, - тихо шипит беловолосая, поставив ладошку козырьком и спустив ноги с дивана. Она не может разглядеть лица детей, их эмоции, их мысли, что вырезаны искусно на лице, увы, не позволяло зрение. И в этом плане плохо быть альбиносом вдвойне. «Таааак. Что же мне делать? Идти на кухню или… или?».
- Эйлин!
Девочка поджала губы, кивнув самой себе: после этого план действий становился уж больно очевидным. Серьезно, какой? Ни в коем случае не попасться на глаза воспитательнице Джемме. Ни в коем случае. Но Эйлин честно не знала куда можно было себя деть и решила, что пока самый оптимальный вариант - спрятаться за шторку, да не шевелиться.
- Эйлин Уоллес, я знаю, что ты здесь. «Черт». – красноглазая недовольно цыкает, поправляя перед собой штору, но ее неожиданно кто-то резко отдергивает, не давая никакой возможности сыграть в игру «найди меня, если сможешь». От Джеммы спрятаться невозможно. «Боже, да чего тебе нужно?».
- Сходи на чердак. Нам нужны праздничные украшения, - воспитательница улыбнулась, наклонившись к Уоллес-младшей.
- Ты предлагаешь мне это самой сделать? – Лин сложила руки на груди. Джемма раздражала ее своим стремлением быть милой и терпеливой, ее мелодичный голос и спокойный тон идет ни в какое сравнение с другими раздражителями, они вместе могли даже переплюнуть Джека. «На чердак? На чердак… нет, я туда одна ни за что не пойду». Не то, чтобы Лин боялась… нет, не так, Лин немного испугалась, но ни за что этого не покажет. – Или будут еще «добровольцы»?
- Помощники-то? Разумеется, кто тут сейчас особо не занят? – и она обернулась к гостиной, дабы подобрать еще жертв.

+1

22

-----Начало игры-----

Бумага. Карандаш средней твердости английского производства. Самая оптимальная твердость для набросков: четкие линии мягко перекрываются легкой, даже воздушной, штриховкой. Малярное искусство тут не к чему, несмотря на то, что все старания выливаются всего лишь в набросок. Инструменты для создания подобного рода творений, имеющие среднюю жесткость, не создают массивности рисунку, а также предупреждают возможность создать грязный рисунок. Учитывая, что пальцы полностью покрываются серым налетом от взаимодействия с грифелем карандаша, даже с большей твердостью, использовать мягкий карандаш в данной ситуации будет неуместно: разве что только, если планируешь изобразить всю тленность бытия, а она, как правило, ассоциируется с чем-то темным, серым и печальным. Черный лист тут очень даже подойдет. Придумать философское обоснование будет не проблемой, а затем, можно даже выдать этот черный лист за шедевр и показывать основной массе народа, жаждущего чего-то нового и абсолютно бесполезного, в плане искусства. Главное, найти хорошего продюсера и спонсора. И уже тут сойдет все, что угодно, совершенно не относящееся к настоящему талантливому произведению искусства, даже и простой лист бумаги, нелепо заштрихованный карандашом. Самое главное анонсировать совершенно не понятное основной массе народа философское описание, используя множество литературных терминов. Тогда каждый будет стремиться показать себя в лучшем свете и, следуя за модой, выдавать все, что краем уха слышал когда-то о данном произведении, даже не понимая сути того, что говорит. А впрочем, какая разница, мода или нет, талант или жалкая попытка, ведь у каждого свое мнение на этот счет. Другое же дело, когда рассматривать подобные вещи со стороны сложности выполненных работ. Дега явно обладал большим мастерством кисти, чем тот же Матисс, ведь изображать живые картины танцовщиц, чтобы, смотря на произведение искусства, зритель ощущал реальную девушку, которая вот-вот сойдет с картины, куда сложнее, чем набросать очертания тел и заполнить их цветом, даже не обращая внимания на реалистичность и пропорции.
Сейчас же речь шла о набросках, ведь именно ими занимался Эван. Аккуратно нажимая на лист карандашом, он проводил легкие линии, придавая тем самым легкость рисунку. И если совсем недавно парень изображал то, что приходило на ум, то сейчас, перевернув очередной лист, он уже рисовал с натуры. Было тяжело рисовать кого-то, кто не может усидеть на месте, но у Келли это получалось уже лучше. Все-таки скорость рисования он уже успел натренировать, когда сидел в парке и рисовал бегающих девиц. Откинув мысли о прошлом за нежеланием вспоминать о чем-то важном, что произошло в его жизни, молодой художник сосредоточился на рисунке. То и дело, переводя взгляд от объекта, который и сам не знал, что позирует мальчишке, на лист бумаги, который уже наполовину был заполнен легкими линями, Эван полностью погрузился в свое дело. Посторонние мысли уже не могли пробиться сквозь защитный барьер, созданный любимым делом. Но тут объект, который постепенно начал оживать на рисунке парня нарушил свое спокойствие, и по совместительству спокойствие, окружающее самого светлячка с его рисунками. Оживающая на листе бумаги, находившегося в руках любителя рисовать, девчушка проснулась. Да, это была та самая, хрупкая на вид, напарница художника по кастрюлям и половникам. Ее внешность была необычной на взгляд Келли, а ему нравилось изображать что-то интересное на своих рисунках. Но самой Лин парень не сообщал еще о том, что пара ее изображений уже находится в папке с остальными рисунками, спрятанной в его комнате. Может, оно и к лучшему: кто знает, как отреагирует она на это. Многие люди не любят, когда их фотографируют, а узнав о незаконных фотографиях с их участием, совершенных без их осведомления, с криками бросаются разбивать твой фотоаппарат и удалять фотографии. То же самое можно и сказать о рисунках. Может, Эван и не так сильно лелеял свои творения, но никому не понравится, когда их разрывает другой человек прямо на твоих глазах. Келли считал, что если кто и вправе сжечь, разорвать или просто выбросить эти рисунки, то это он сам. А сейчас набросок уже становился более живым, так как светлячок уже перешел к созданию теней, придавая всю большую реалистичность изображению спящей Эйлин. Он уже не смотрел на нее: все необходимое он уже успел перенести на бумагу. А светотень можно было накладывать и без участия самого предмета, изображаемого на рисунке: это было намного легче в нынешней ситуации, учитывая, что девочка и вовсе куда-то подевалась. А увлеченный делом парень не заметил, когда это произошло.
Рисунок был почти готов, когда Эвана заставили оторваться от занятия голоса, непонятно о чем говорившие.
Как же хорошо было в тишине… Но так лень просить их замолчать. Сами успокоятся. Кто там вообще говорит?
Глубоко вздохнув, парень поднял глаза и увидел воспитательницу, что-то обсуждающую с Уоллес. Резкий стук сердца и странное чувство собственной безответственности охватило парня. Медленно он перевел свой взгляд на часы и тут же панический крик безысходности прозвучал в его голове. А звучал он примерно так:
Кошмар! Я же совсем забыл о том, что уже давно должен стоять на кухне! Что же делать? Срочно придумывать оправдание!
Спустя минуту парень уже успокоился.
А в общем-то, какая разница. Скажу все, как есть, не запишут же меня в предатели родины теперь.
Заметив, что воспитательница Джемма, ранее что-то обсуждающая с Лин, осматривает гостиную, в поисках бездельников, о чем можно было сказать, судя по ее взгляду, парень решил, что его-то никто не заметит. Да кому он вообще нужен был, разве что на кухне. В любом случае, сейчас нужно было идти туда. Эван решил переждать, пока воспитательница уйдет из помещения, ему уже нечего было терять. Ну, разве что, оставить голодными детей, ведь и его напарница сейчас находилась не на кухне. А Эван так мечтал хоть раз прийти позже нее, чтобы та поняла, какого это одному пахать. Но не тут то было, всякий раз, даже когда он принципиально сидел в комнате или ином месте, выжидая половину рабочей смены, а затем являясь на кухню, Келли обнаруживал, что Уоллес еще нет на месте. Конечно, такие случаи он считал частыми только со своей точки зрения, так как порой, это надоедало. Но что с нее взять, ведь все-таки он не мог на нее злиться.

Отредактировано Evan Kelly (Четверг, 11 декабря, 2014г. 21:17:33)

+2

23

Эпизод заморожен

0


Вы здесь » Orphanage "Ring of Bells" » • Архив эпизодов » ♦ /4/ гостиная


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC